Почему одни динозавры известны по десяткам скелетов, а другие — по одной кости? Можно ли по фрагментарным остаткам понять место вида в эволюции? И насколько вообще точна современная картина разнообразия мезозойских животных? Об этом нам рассказал биолог и палеонтолог, главный научный сотрудник Зоологического института РАН Александр Аверьянов.

— Один из самых распространенных образов палеонтолога — это человек, который по одной кости восстанавливает и внешний облик животного, и его место в эволюции. Насколько этот образ соответствует реальности?

— Это действительно очень расхожее представление: ученые якобы постоянно работают только с единичными костями. Конечно, фрагментарные находки есть, но есть и достаточно много полных скелетов, которые дают вполне адекватное представление об эволюции динозавров. Главная трудность в другом — в неполноте геологической летописи.

Обычный человек часто спрашивает: какие динозавры жили, например, в Ленинградской области и почему их там не находят? Ответ прост: мы не знаем и, скорее всего, никогда не узнаем. Динозавры жили практически везде, но далеко не везде их остатки могли сохраниться.

Чтобы животное попало в геологическую летопись, должны совпасть очень специфические условия. Чаще всего это происходит в узких зонах осадконакопления — например, в долинах рек, особенно там, где река выходит на равнину и течение становится спокойнее. В горных реках трупы и кости обычно быстро разрушаются: сильное течение, камни, механическое воздействие… На равнине, напротив, остатки могут быть захоронены осадками и при благоприятных условиях попасть в летопись. Нередко такие захоронения происходят в старицах — отрезанных руслах рек, где течение слабое. Иногда кости динозавров встречаются и в прибрежно-морских отложениях, там, где река выносит осадки в море. Но это все равно очень ограниченные по площади условия.

Иными словами, геологическая летопись пишется чрезвычайно выборочно. Мы, например, практически ничего не узнаем о животных, живших в горах. Очень мало знаем о тропических областях, потому что там органические остатки быстро разлагаются, а условия для захоронения и сохранения костей крайне неблагоприятны.

Кроме того, мало просто попасть в летопись: соответствующие отложения еще должны сохраниться до нашего времени, не быть разрушенными тектоническими процессами, эрозией и другими геологическими изменениями. И наконец, они должны выйти на поверхность, чтобы стать доступными палеонтологам. Поэтому мест, где действительно удается находить динозавров, сравнительно немного. Обычно это пустынные и полупустынные регионы — например, пустыня Гоби, бэдленды Северной Америки, некоторые районы Патагонии.

— Получается, сама геологическая летопись дает фрагментарную картину прошлого?

— Именно так. И это касается даже самых известных сюжетов. Все знают школьный ответ на вопрос, почему вымерли динозавры: упал астероид, и они исчезли. На самом деле это событие в непрерывной континентальной летописи хорошо прослежено лишь в очень ограниченном числе мест.

Есть известные разрезы, где можно видеть переход от позднего мела к палеоцену: в верхних слоях мелового периода еще встречаются кости динозавров, а в вышележащих палеоценовых — уже нет. Но такая последовательность в мире только одна, на Среднем Западе США. Поэтому мы не можем с полной уверенностью сказать, что происходило в это время в других регионах Земли. Возможно, в одних местах динозавры исчезли раньше, в других — позже. Однако локальная картина часто экстраполируется на весь мир. Эту особенность важно понимать, когда мы говорим об эволюции и вымирании.

— Тогда почему так часто новый динозавр оказывается новым видом?

— Во многом по той же причине. Из-за неполноты геологической летописи местонахождения динозавров обычно сильно разнесены и в пространстве, и во времени. Поэтому вероятность того, что находка из нового местонахождения относится к уже известному виду, действительно часто невелика.

Сейчас известно примерно 1500–2000 видов динозавров. Современных птиц, которые тоже являются динозаврами, около 10 000 видов. А динозавры существовали примерно 150 миллионов лет. Сколько видов было на самом деле, никто не знает, но, вероятно, речь идет о десятках или даже сотнях тысяч видов. То, что мы знаем сегодня, — лишь малая доля прежнего разнообразия. Поэтому если мы находим новое местонахождение, то вполне вероятно, что найденный там динозавр относится к новому таксону. Настоящие трудности начинаются в тех редких случаях, когда у нас есть много находок из одной области и примерно одного времени.

Таких местонахождений немного. Это, например, позднеюрская формация Моррисон и позднемеловые формации Лэнс и Хелл-Крик в США, несколько позднемеловых свит пустыни Гоби в Монголии, раннемеловые озерные отложения Джехольской биоты в Китае. В таких случаях у исследователя появляется массовый материал, и сразу встает проблема изменчивости.

— Где проходит граница между новым видом и вариацией уже известного?

— Если у вас один экземпляр из одного местонахождения, вы просто описываете его признаки и фиксируете отличия. Но когда у вас много особей, нужно понимать, чем являются эти различия: это признаки разных видов или индивидуальная, возрастная, половая изменчивость внутри одного вида?

Отсюда и возникает центральная проблема: что такое вид в палеонтологии? В реальной биологии вид — это важнейшая единица эволюции. Если говорить о двуполых позвоночных, то вид — это совокупность особей, способных скрещиваться между собой и генетически изолированных от других таких совокупностей. Понятно, что на ископаемом материале мы не можем напрямую проверить, могли ли эти животные скрещиваться. Поэтому в палеонтологии получила распространение более формальная практика: видом считают такую выборку экземпляров, которую можно отличить от других по набору признаков.

Но этот подход не всегда имеет прямое отношение к биологической реальности, потому что он часто игнорирует изменчивость. А изменчивость может быть очень значительной. Если довести такой подход до абсурда, можно было бы, условно говоря, всех второклассников выделить в отдельный вид, поскольку они отличаются от взрослых зубной формулой (у них молочные зубы еще не заменились постоянными). Примерно так и возникают проблемы в палеонтологии: возрастные стадии, половой диморфизм или индивидуальные различия интерпретируются как новые виды.

— Какие регионы особенно подвержены такому «раздуванию» разнообразия?

— Прежде всего Китай, особенно знаменитая Джехольская биота. Там буквально почти каждый новый скелет описывается как новый род и вид. В результате разнообразие, на мой взгляд, завышено в несколько раз. Реально могло существовать лишь небольшое число тех видов, которые там сегодня формально выделены.

Особенно наглядно это видно на птерозаврах. Например, из одной формации Дзюфотан описано несколько близких форм из одной группы тапехарид, которые, скорее всего, представляют собой не разные виды, а возрастные стадии одного вида с выраженной половой изменчивостью. Это далеко не единичный случай.

Поэтому я бы сказал, что разнообразие динозавров, а особенно птерозавров, в современной литературе во многих случаях переоценено. Это касается прежде всего тех мест, где есть массовый материал из одного и того же временного интервала.

— А можно ли по костям вообще восстановить место вида в эволюции?

— Да, в большинстве случаев это возможно. У каждой группы организмов есть определенные таксономические признаки. Например, форма зубов уже может многое сказать: острые, уплощенные зубы характерны для одних типов питания, другие — для других. Но, конечно, дело не сводится к одному признаку.

Сегодня для филогенетического анализа используют большие матрицы, включающие сотни морфологических признаков. Каждая крупная группа динозавров характеризуется собственным набором таких признаков. Когда находят новый скелет, его морфологию кодируют по этим матрицам и затем включают в компьютерный анализ. В результате программа показывает наиболее вероятное положение находки на филогенетическом дереве.
Если скелет достаточно полный, можно определить его положение довольно точно. Если материал фрагментарный, то хотя бы установить, к какой крупной группе он относится. Сегодня это уже отработанная процедура, и в этом смысле серьезной методологической проблемы нет.

Такой прогресс стал возможен в последние несколько десятилетий — примерно за последние 20–30 лет. Раньше динозавры были изучены куда хуже. С развитием кладистического анализа исследователи начали обращать внимание на множество морфологических деталей, которые прежде просто не учитывались. Переописали музейные коллекции, открыли огромное количество новых форм. Больше половины известных сегодня динозавров были описаны после 1990 года. Это был настоящий взрыв знаний. Еще в середине XX века специалистов по динозаврам можно было буквально пересчитать по пальцам, а сегодня ими занимаются тысячи людей по всему миру.

— Можно ли по скелету понять не только особенности самого животного, но и что-то об экосистеме вокруг него?

— Скорее не по одному скелету, а по морфологии животного в сочетании с геологическим контекстом. Для разных животных характерны разные адаптации. Например, у спинозавров есть целый комплекс признаков, указывающих на приспособленность к жизни в воде или у воды: длинная крокодилоподобная морда, характерные зубы, мощный хвост, пригодный для плавания. Кроме того, их остатки часто находят в отложениях крупных рек вместе с костями рыб. В совокупности это довольно убедительно говорит о соответствующем образе жизни.

Но здесь нужно помнить важную вещь: кости далеко не всегда захораниваются там, где животное жило. Обычно трупы переносятся водой и откладываются в другом месте. Поэтому при реконструкции среды нужно учитывать и особенности осадконакопления, и сопутствующую фауну, и геологический контекст в целом.

— Если новых видов описывается так много, как понять, какие динозавры действительно надежно установлены? По каким признакам можно говорить об устойчивом виде?

Что касается валидности, то есть динозавры, существование которых почти ни у кого не вызывает сомнений, и таких, вероятно, около половины от известных названий. Но есть и очень проблемные группы.

Особенно сложная ситуация, опять же, с китайским материалом. Во-первых, там действительно часто недооценивают изменчивость и стремятся как можно быстрее опубликовать новый таксон в престижном журнале. Во-вторых, значительная часть находок сделана не в ходе профессиональных раскопок, а местными крестьянами, которые добывают окаменелости на продажу.

— Получается, проблема не только в нехватке материала, но и в том, как его интерпретируют?

— Совершенно верно. Наука развивается через смену парадигм, и при такой смене часть знаний теряется. В палеонтологии, на мой взгляд, в значительной степени утрачено понимание биологической изменчивости, онтогенеза, полового диморфизма. Все стремятся к более простым схемам, а сложные вещи, которые трудно проверить напрямую, отбрасываются. В результате мы получаем картину эволюции динозавров, которая во многом остается спорной. А в некоторых группах, например у птерозавров, ситуация особенно сложная.

Я бы сказал так: современные знания о динозаврах колоссально расширились по сравнению с тем, что было еще несколько десятилетий назад. Но одновременно мы должны понимать ограничения этой картины. Она неизбежно неполна и во многом зависит от того, как именно мы интерпретируем изменчивость и неполноту летописи.
Это создает дополнительную проблему: скелеты нередко оказываются составными. Если находят экземпляр без хвоста, к нему могут просто приклеить хвост от другого скелета, иногда даже от другого вида. Получаются химеры. Такие случаи известны. Некоторые образцы исследовали с помощью ультрафиолета или рентгена и действительно обнаруживали, что они собраны из разных блоков. Но доступ к таким проверкам со временем стал сложнее. Все это вносит большую путаницу. Каждый новый скелет может быть описан как новый род и вид, хотя на деле его статус бывает очень сомнителен.

Даже в хорошо известных случаях, таких как спор о том, был ли нанотиран отдельным видом или молодым тираннозавром, единства нет. Периодически выходят статьи, претендующие на окончательное решение, но часто они оказываются далеко не столь убедительными, как заявляют авторы.

Александр Аверьянов
Доктор биологических наук Зоологического института РАН, заведующий лабораторией Зоологического института РАН, Профессор кафедры осадочной геологии Института наук о Земле СПбГУ

Чистая вода горных ручьев, аромат свежих трав, огонь, горящий под котлом в маленькой избушке долгими зимними ночами, — все это составляющие легендарного швейцарского напитка. Удивительно, но до сих пор мифов и предрассудков об абсенте известно больше, чем реальных фактов.

Тропой бутлегеров

Уже более ста лет впереди абсента бежит его дурная репутация. Даже те, кто никогда его не пробовал, где-то краем уха слышал, что этот напиток содержит галлюциноген, поэтому до недавнего времени он был строжайше запрещен в Европе и США.

Некоторые, с другой стороны, с серьезным видом уверяют, что теперь от галлюциногенов в рецепте избавились. Самые же известные случаи, связанные с абсентом, — это что именно из-за него Эдгар По сошел с ума, а Ван Гог отрезал себе ухо.

Чтобы очистить разум от заблуждений, достаточно совершить небольшое путешествие по историческому «региону абсента» в Юрских горах, начинающемуся в швейцарском кантоне Невшатель в долине Валь-де-Травер, где в середине XVIII века впервые этот напиток появился, и заканчивающемуся во французском приграничном регионе Франш-Конте в коммуне Понтарлье, где в начале XIX века было налажено его первое промышленное производство.

На всем пути следования теперь можно встретить абсентные винокурни — естественно, новодельные, но с антуражем исторической преемственности. А еще в начале пути в Невшателе, в городке Мотье, с 2014 года открыт Музей абсента, в котором можно подробно изучить технологию создания напитка, его разновидности и непростую историю, а завершить экскурсию знакомством с настоящими бутлегерами.

На вкус и цвет

Из-за того что абсент был заново легализован только в начале 3-го тысячелетия, до сих пор не существует единых правил и требований к составу и технологическому процессу его изготовления. Законодательно регулируется только концентрация туйона — вещества, содержащегося в полыни, основном компоненте абсента.

Именно к туйону как к токсичному кетону, якобы вызывающему эпилептические припадки и галлюцинации, и были основные претензии у инициаторов антиабсентной кампании. И сегодня к нему продолжают относиться с опаской: в Европе разрешено продавать абсент с содержанием туйона не более 35 мг/литр, а в США — 10 мг/литр, хотя многочисленные исследования показывают, что разрушительное влияние туйона на человеческую психику, мягко говоря, преувеличено.

Абсент может совсем не содержать полыни, но по нынешним правилам его все равно никто не запретит называть абсентом. Варьировать может также состав остальных трав и крепость — от 35 до 90 градусов. Непостоянен даже цвет: абсент бывает зеленым, как на картинках, голубым, красным, черным, коричневым или бесцветным.

Наконец, не существует четкого контроля за соблюдением технологий, поэтому по миру гуляют сотни эрзац-абсентов — напитков из спирта, смешанного с травяными эссенциями и красителями. Более того, почти из-за столетнего запрета сейчас никто не может утверждать, что знает вкус «настоящего абсента». Все, что нам осталось, — это рецепты из книг, семейные предания и картины импрессионистов в музеях.

Секретные травы

Классический абсент — это напиток, изготавливаемый путем вторичной перегонки виноградного спирта с определенным набором трав. То есть технологически он скорее ближе к джину, чем к биттеру (в последнем настаивание происходит уже после дистилляции).

По легенде, изначально абсент появился как лекарственное средство. Его основным компонентом был экстракт полыни, или Artemisia absinthium, известной еще с давних времен. Например, в папирусе Эбреса, древнеегипетском медицинском манускрипте, датируемом 1550 годом до н. э., полынь рекомендуется как эффективное глистогонное и желудочное средство. Гиппократ использовал полынь в лечении ревматизма и как обезболивающее.

Несмотря на горечь, сделавшую полынь именем нарицательным (можно вспомнить про предостережения Соломона относительно чужой жены, последствия от которой «горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый»), уже в Средневековье ее охотно добавляли в различные тонизирующие напитки. Например, сохранился рецепт настойки Purl of Tudor, датируемый XVI веком: листья полыни, выдержанные в темном эле.

Считается, что первый рецепт абсента составил живший в Валь-де-Травер в середине XVIII века доктор Пьер Ординер. Кроме полыни в состав входили анис, иссоп (Hyssopus officinalis), критская душица (Origanum dictamnus), аир (Acorus calamus), мелисса, а также небольшое количество кориандра, вероники, ромашки, петрушки и, предположительно, шпината. Однако нет никакого реального подтверждения деятельности доктора Ординера и его авторства напитка.

По другой легенде, настойку придумала жительница Валь-де-Травер Анриетта Анрио, или матушка Анрио, как ее любовно называют в здешних краях. Хорошо разбираясь в юрском разнотравье, она составила букет, который весьма эффективно поддерживал бодрость духа в долгие зимние ночи.


Весть о напитке матушки Анрио быстро разнеслась по городкам и селам Невшателя, к старушке потянулись страждущие, а вскоре и весь регион завел себе по собственной деревенской винокурне. Впрочем, у этой истории тоже нет документального подтверждения. Скорее всего, матушка Анрио — это собирательный образ представительниц разных винодельческих семей, и кому именно принадлежал оригинальный рецепт, неизвестно.

Лучше известно продолжение истории. В 1797 году в городке Куве в Невшателе открылась первая марочная винокурня Major Henri Dubied. Молва утверждает, что Анри Дюбье купил рецепт (а некоторые утверждают, что даже украл) у самой матушки Анрио. В том же году Дюбье породнился с семьей часовщика Авраама-Луи Перно, выдав свою дочь замуж за его сына Анри-Луи Перно.

Анри-Луи решил, что бизнес тестя гораздо интереснее семейной часовой традиции, и взялся за дело с большим энтузиазмом. За пять лет его компания стала крупнейшим производителем абсента в регионе, скупив все мелкие винокурни, а в начале XIX века начала поставлять свой напиток в соседнюю Францию.

В 1805 году фирма открыла большую винокурню во французском Понтарлье. Этот завод стал крупнейшим центром производства абсента в XIX веке, и хотя он находился всего в двадцати километрах от швейцарской границы, с тех пор напиток прочно ассоциируются с Францией.

Зеленый час

Поначалу абсент нигде не имел такой популярности, как в родном захолустье. Приличные французы пили вино, а простой люд находил собственное применение виноградному спирту.

Свойства этого дистиллята по достоинству оценили солдаты во время французских колониальных войн в 1830–1840 годах. Тут абсент оказался на высоте: он притуплял боль, останавливал диарею, предотвращал малярию — в общем, в умеренных дозах делал все то, что и обещали древние медицинские трактаты. К тому же из-за крепости его и пить надо было немного: эффект наступал уже от первой рюмки.

Пика популярности абсент достиг к середине XIX века, когда его распробовали дамы и творческая богема. В отличие от буржуазного вина абсент можно было цедить понемногу, разбавляя водой. Тут уже сыграли свою роль все его романтические атрибуты — например, кусочек сахара на специальной ложке, призванный перебить горечь полыни. Зеленый цвет напитка, придаваемый хлорофиллом, содержащимся в растениях, привел к появлению романтического образа «зеленой феи».

Наконец, потребителей завораживал знаменитый «эффект узо», образуемый от смешения эфирного масла аниса с водой, в результате чего прозрачная жидкость превращается в молочно-белую эссенцию. Другие анисовые напитки вроде того же узо или арака тогда на Западе не были распространены, и фокус абсента с водой вызывал интерес.

В 1863 году европейские виноградники пали жертвой филлоксеры, и на какое-то время абсент стал самым массовым алкогольным напитком во Франции. В барах даже появилось определение l’heure verte («зеленый час»), относящееся к пяти часам вечера, когда большинство людей заканчивали работу и шли пропустить свою первую рюмку.

Абсент полюбился и высшему обществу. Не только потому, что появлялся на картинах Дега и Мане, а в первую очередь благодаря графику Жюлю Шере, создавшему в конце XIX века сотни красочных плакатов, посвященных абсенту.

Как пить абсент

Многих абсент привлекает вовсе не вкусом, а причудливым ритуалом употребления, включающим специальные приспособления, называемые абсентианой. По правилам в напиток добавляют сахар и холодную воду. Для начала абсент наливают на дно высокого фигурного стакана, поверх которого кладут специальную серебряную ложку с куском сахара. Чаще всего ложка имеет форму широкой треугольной лопатки с отверстиями, но иногда это может быть длинная коктейльная ложка с овальной решеткой в середине рукоятки, и тогда ложку кладут поперек бокала, а сахар помещают на решетку.

Теперь нужно тонкой струйкой вливать воду в бокал прямо сквозь сахар (для аперитива рекомендовано соотношение абсента и воды 1:3). Для воды можно использовать обычный кувшин, а можно — специальный «фонтан», напоминающий медный самовар с несколькими краниками. Он удобен тем, что воду могут наливать одновременно несколько человек за столом. Кроме того, краном легче контролировать напор и направление струи воды, чтобы медленно смывать сахар в бокал.

Вред последней рюмки

Считается, что в это время вступили в действие два фактора, приведших в итоге к катастрофе. Во-первых, поскольку вместе с вырубленными виноградниками подорожал и сам виноградный спирт, многие недобросовестные производители начали переходить на дешевое сырье, полагая, что за анисом и полынью никто подлог не распробует. Во-вторых, в борьбу с абсентом активно вступило само винное лобби, которое и способствовало во многом раздуванию слухов о смертельном вреде конкурента.

В ответ на романтичные постеры Шере в газетах начали появляться рисунки, демонстрирующие деградацию потребителей абсента. Источником зла был объявлен туйон, а его символом выбрана коварная «зеленая фея», хотя вовсе не полынь была главным источником хлорофилла.

Триггером травли на государственном уровне стал процесс швейцарского рабочего Жана Ланфре (француза по национальности), который 28 августа 1905 года в кантоне Во убил свою беременную жену и двоих детей. Как показал сам Ланфре на процессе, перед этим он выпил с тестем семь бокалов вина, шесть бокалов коньяка, два ментоловых ликера, кофе с бренди, две рюмки абсента и закусил бутербродом. Затем он попросил жену почистить ему ботинки, а когда она отказалась, выстрелил в нее из винтовки.

Наибольшее возмущение публики в этой истории вызвали злополучные две рюмки абсента. Петицию о запрете «наркотического зелья» подписали 82 тысячи человек, и уже 15 мая 1906 года абсент был запрещен в кантоне Во, а в 1908-м — во всей Швейцарии.

Параллельное движение шло во всей Европе. В Бельгии абсент был объявлен вне закона в 1906 году, в Голландии — в 1909-м, в Италии — в 1913-м, Франция сдалась в 1915-м. В США запрет на абсент был введен в 1912 году, за восемь лет до сухого закона. Германия присоединилась к антиабсентной лиге после Первой мировой войны, в 1923 году.

Официально абсент не запрещали только в Великобритании и Испании, где его и так особо не употребляли, а также в Чехословакии, где у абсента сложилась своеобразная история.

Богемская рапсодия

После запрета абсента в Западной Европе многие производители задумались, где бы найти место с более прогрессивными взглядами. Популярным направлением миграции стала Прага времен Первой республики, просуществовавшей с 1918-го до Мюнхенских соглашений 1938 года.

Помимо того что город и так считался центром культурной и интеллектуальной жизни, там еще и можно было без проблем выпить запрещенного буржуазией напитка. Естественно, вся эта богемная жизнь в Богемии прекратилась в период коммунизма, но традиция довольно быстро возродилась с его уходом.

Толком неизвестно, когда произошло изменение технологии: до Второй мировой войны или уже в наше время. В любом случае оказалось, что чехи лучше воспринимают абсент как вариацию горькой настойки вроде бехеровки или фернета.

В рецепте «богемского абсента», который официально называется absinth (без E на конце), отсутствует анис, и при разведении водой не возникает «эффекта узо». Поэтому для чешского абсента придумали другой ритуал питья. Кусочек сахара обмакивают в абсент, затем кладут на ложку поверх бокала и поджигают. Горящий сахар бросают в бокал и только потом заливают водой в соотношении 1:1, что дает небольшой эффект мутноватости.

Конфуз с Миттераном

Запрет на абсент продержался без малого век. Завод во Франции, основанный Анри-Луи Перно, в результате был куплен марсельским производителем альтернативного анисового напитка, не содержащего вредной полыни. Во Франции в 1981 году разрешили производить «абсент», но без туйона.

Однако на родине абсента, в Валь-де-Травер, никогда не верили в сказки о галлюциногенах. В швейцарских горах люди серьезные, работящие. Кто-то часы собирает, кто-то варит шоколад. А многие продолжали подпольно гнать абсент. Можно даже сказать, полуподпольно, потому что продукцию частных винокурен приобретали не только благодарные друзья и соседи, но и местные бары и рестораны.

Из-за этого в 1983 году случился международный скандал. Французский президент Франсуа Миттеран, обедая в ресторане Hotel Du Peyrou в Невшателе, заказал фирменный десерт Soufflé glacé à la Fée verte (мороженое-суфле «Зеленая фея») и с возмущением распознал в нем вкус настоящего абсента. Интересно, откуда Миттерану было знать вкус запрещенного туйона? Впрочем, повар впоследствии клялся, что добавил в мороженое пастис.

Швейцарским властям этот конфуз поставили на вид, и в 1980-х в Валь-де-Травер поднялась новая волна антиабсентной кампании по всем правилам сухого закона: с полицейскими рейдами, обысками, демонстративным изъятием дистилляторов и разбиванием бутылок. А также арестами, судами и громадными штрафами. Многие бутлегеры вынуждены были бежать от преследования в Испанию, где абсент не был под запретом.

И все-таки времена были уже не такими дремучими. В 1990-х публиковалось все больше исследований, развеивающих мифы о наркотических свойствах туйона. К тому же чешский абсент, производство которого наладилось сразу же после падения «железного занавеса», начал массового захватывать рынок экзотических напитков. И если жалобы и были, то только на дешевые подделки.

В итоге абсент с полынью в Швейцарии был легализован в 2004 году, годом позже — в Нидерландах и Бельгии, а затем и во всем Евросоюзе, в 2007 году абсент с минимальным содержанием полыни официально вернулся в Америку.

Интересно, что, поскольку закон обратной силы не имеет, все пойманные бутлегеры Валь-де-Травер по-прежнему являются осужденными преступниками и вынуждены до конца жизни выплачивать многотысячные штрафы. С другой стороны, они стали живыми легендами коммуны, а их уцелевшее оборудование послужило основой экспозиции Музея абсента в Мотье. Там же, кстати, можно кое-кого встретить вечерами прямо в баре: вот на стене висит полицейское фото поимки известного бутлегера по кличке Носатый, а вот и сам постаревший Носатый садится за стойку, чтобы пропустить свою традиционную вечернюю рюмку «зеленой феи».

Автор текста:Елизавета Епифанова

На больничной койке Генри Сигрейв уже не мог говорить. Его безостановочно рвало кровью, потому что осколки рёбер превратили его лёгкие в решето. Женщина склонилась над ним — и в этот момент он на считаные секунды пришёл в сознание. Он смотрел на неё, в его глазах был немой вопрос — и она знала, какой. «Ты сделал это, — сказала она. — Ты побил рекорд». И Генри Сигрейв умер непобеждённым, став первым человеком, одновременно удерживающим рекорды скорости на суше и на воде. Это была эпоха великих безумцев.

...примерно в то же время, о котором я веду речь, в Европе жил гонщик по имени Вилли Мэйресс. Он был пилотом средней руки, но дважды выигрывал знаменитую гонку «Тарга Флорио» и регулярно выступал в заводской команде «Феррари». В шестьдесят восьмом году он, сорокалетний, попал в Ле-Мане в страшную аварию, навсегда лишившую его возможности вернуться в гонки. Второго сентября шестьдесят девятого он повесился в гостинице в провинциальном Остенде, оставив после себя записку. В ней говорилось, что он не может гоняться — значит, не может жить. Вот какие были люди.

Тим Скоренко
«Легенды неизвестной Америки»

1920-30-е годы ознаменовались великой гонкой — десятки пилотов стремились установить новый рекорд скорости на суше и на воде. Первый официальный рекорд скорости для автомобиля установил 18 декабря 1898 года французский аристократ Гастон де Шаслу-Лоба на своём электрическом экипаже Jeantaud Duc. По сегодняшним меркам его результат выглядит скромно (всего 63,15 км/ч), но именно этот француз положил начало многолетней борьбе за звание самого быстрого человека на планете.

В историю вошли несколько «дуэлей» между парами конкретных пилотов, последовательно бьющих рекорды друг друга. У де Шаслу-Лоба тоже был свой «заклятый друг» — бельгиец Камиль Женатзи. Они трижды перебивали собственные достижения и к середине 1899-го подняли планку до 105,87 км/ч.

Вплоть до начала 1920-х годов рекорды скорости ставились спорадически и в основном пилотами-любителями, пусть и на специально подготовленных автомобилях. Первый рекорд, поставленный де Шаслу-Лоба, был, по сути, средней скоростью, замеренной во время нескольких заездов. Самым интересным рекордом того времени был выход за 200 км/ч, осуществлённый американцем Фредом Мэрриоттом 26 января 1906 года. Мэрриотт достиг невероятной скорости в 205,44 км/ч на паровом автомобиле Stanley Rocket! Это достижение оставалось рекордом для паровых автомобилей более ста лет.

Новая эпоха наступила 12 июля 1924 года, двадцать четыре рекорда спустя, когда Эрнест Элдридж на Fiat Mephistopheles показал результат 234,98 км/ч. Заезд Элдриджа дал старт Великой гонке скоростей, длившейся с 1924 по 1939 год — за это время было поставлено больше рекордов, чем за все последующие годы вместе взятые. К тому же «Мефистофель» Элдриджа стал последним автомобилем, поставившим рекорд скорости на обычной дороге. С того дня гонки переместились сперва на песчаные пляжи, а затем — на плоские соляные озёра. Гонщики сражались и умирали, но безрассудная смелость и жажда скорости затмевали страх, и они вновь и вновь выезжали на импровизированные трассы, чтобы завоевать звание самого быстрого человека в мире.

Мефистофель

6 июля 1924 года близ французского городка Арпажон французский автогонщик Рене Тома на автомобиле Delage поставил очередной рекорд скорости — 230,63 км/ч. Достижение было более или менее рядовым; предыдущее — 215,25 км/ч — ирландец Кенельм Ли Гиннесс установил не более чем двумя годами ранее. Но так получилось, что в это же время свою рекордную машину готовил ещё один пилот — англичанин Эрнест Элдридж. История Элдриджа отличалась от прочих — он собирал свою машину для одного-единственного заезда, одного рекорда, в то время как его коллеги по-прежнему ездили на модернизированных автомобилях, изначально предназначенных для кольцевых автогонок.

Эта история началась в 1908 году, когда одиннадцатилетний Элдридж впервые увидел на соревнованиях новенький гоночный Fiat SB4 — и влюбился в него по самые уши. Спустя пятнадцать лет уже взрослый Эрнест приступил к осуществлению своей мечты. Fiat SB4, уже порядком к тому времени устаревший, тем не менее оставался одной из мощнейших машин своего времени — на нём стоял огромный 18-литровый движок, который Элдридж заменил на 20-литровый Isotta Fraschini и попытался поставить новый рекорд. Усовершенствования не хватило — Fiat разогнался лишь до 163 км/ч, что было далековато от нужного результата.

И тогда Элдридж пошёл на риск, установив на старое шасси авиационный 21,7-литровый Fiat Type A-12 с жидкостным охлаждением. Новый двигатель выдавал 320 л.с., но размеры его были таковы, что базу Fiat пришлось удлинить с помощью запасных частей от... автобуса. За исключительный рёв и чёрные клубы дыма, выпускаемые автомобилем, получившегося монстра прозвали Мефистофелем — и Элдридж принял эту кличку как официальное название своей машины.

6 июля 1924 года он совершил первую рекордную попытку — но заезд не был признан Международной ассоциацией автомобильных клубов (AIACR), поскольку на автомобиле не было задней передачи. За неделю «Мефистофель» переделали, и 12 июля 1924 года на дороге недалеко от Арпажона Элдридж разогнался до безумных 234,98 км/ч, побив рекорд Рене Тома, поставленный всего-то за месяц до этого. Впоследствии Эрнест выступал в Гран-При и других гонках, держал собственную гоночную команду, а вот скоростные заезды по прямой оставил другим пилотам. Но колесо амбиций он крутанул весьма серьёзно.

Кэмпбелл: начало легенды

На начало 1920-х одним из лидеров в создании гоночных автомобилей была британская компания Sunbeam. Ещё в начале века её гонщики били рекорды различных треков, а вот абсолютный рекорд скорости на суше Sunbeam никак не покорялся. Но в 1920 году под руководством инженера Луиса Коталена была построена новая модель Sunbeam 350HP, оснащённая могучим 12-цилиндровым 18,8-литровым двигателем.

Для кольцевых гонок автомобиль был слишком тяжёлым и неповоротливым, но вот для рекордов скорости он подходил отлично, и в 1922 году Кенельм Ли Гиннесс поставил на этой машине — частной, купленной за свои деньги — мировой рекорд.

И тут вмешалась судьба. Вскоре после установления рекорда Гиннесс попал в серьёзную аварию, после которой решил отказаться от скоростных заездов и сосредоточиться на кольцевых гонках. А Sunbeam 350HP выкупил человек по имени Малькольм Кэмпбелл — и это событие надолго предопределило судьбы скоростных дуэлей. Кэмпбелл сходу перекрыл достижение Гиннесса — при этом не получив одобрения AIACR, и поэтому рекорд засчитан не был. Тем временем планку повысили Тома и Элдридж, и Кэмпбелл занялся модернизацией машины, чтобы стать быстрейшим. Усовершенствованный Sunbeam он окрестил Blue Bird, «Синей птицей», находясь под впечатлением от одноимённой пьесы Метерлинка. Так же назывались и все его последующие гоночные автомобили.

И вот 25 сентября 1924 года на пляже Пендин-Сэндз (Уэльс) Малькольм Кэмпбелл разогнался до 235,23 км/ч, установив свой первый из девяти мировых рекордов скорости на суше — обратите внимание, что достижение «Мефистофеля» он перекрыл всего на... 0,25 км/ч. Годом позже он сам же поднял планку до 242,62 км/ч — несмотря на все усовершенствования машины, серьёзно перебить свой же рекорд не получилось.
И в это время на сцене появился Генри Сигрейв.

Летучий британец

Настоящий джентльмен, гордый, самовлюблённый, неизменно привлекающий к себе внимание военной выправкой и способностью беседовать на любые темы, Генри Сигрейв мог показаться пустомелей. Но его слова никогда не расходились с делом — и потому он пользовался невероятным уважением среди всех, кто его знал. Интересно, что он родился в США в семье американки и ирландского эмигранта, но ещё в раннем возрасте был отправлен учиться к бабушке в Старый Свет, да там и остался.

Успешно окончив школу, Сигрейв поступил в 1914 году в Итон, но тут грянула Великая война. Генри окончил ускоренные офицерские курсы и в одном из первых сражений на континенте столкнулся в окопах с немцем и был ранен в плечо. Оправившись, Сигрейв пошёл в лётную школу и уже год спустя служил своей стране в новом качестве. 14 апреля 1916 года Сигрейв впервые принял участие в боевом вылете, за четыре месяца он сбил четыре вражеских самолёта.

В конце концов, удача изменила пилоту — во время очередной миссии его подбили, и он камнем рухнул вниз. Когда союзники нашли место крушения, Сигрейв ещё дышал. Пилот не должен был выжить, но он вытянул, выбрался из госпиталя, чтобы продолжить свою войну — теперь уже кабинетную, поскольку к дальнейшим полётам его по состоянию здоровья не допустили. Сигрейв мог бы сделать неплохую карьеру в армии — к своему 21 году он уже стал майором, но к тому времени у Генри появилось новое увлечение: он купил автомобиль. Скорость на земле захватила его не меньше скорости в небе, и он неоднократно хвастался сослуживцам: я преодолею барьер в 200 миль в час на машине, вот увидите. С ним соглашались, скрестив за спиной пальцы.

Сигрейв ушёл из армии, чтобы стать заводским пилотом команды Sunbeam — той самой, на чьих машинах ставил свои рекорды Малькольм Кэмпбелл. В Гран-При Сигрейв выступал успешно — из 29 гонок высшего уровня с 1921 по 1926 год он выиграл восемь. В 1923 году он стал первым британцем, одержавшим победу в Гран-При за рулём машины британского производства, — в Sunbeam бурно отпраздновали этот успех.

Но кольцевые гонки Сигрейву казались скучными: несколько часов наяривать круги по однообразному треку — удовольствие сомнительное. Кроме того, заводская команда Sunbeam завидовала рекордам Малькольма Кэмпбелла. Как же так — частник на нашей машине может поставить рекорд, а официальная команда, в руках которой все ресурсы, — не может? Звёзды сошлись: Сигрейв должен был поставить новый рекорд скорости за рулём заводского автомобиля.

Базой для рекордсмена стал гоночный Sunbeam Tiger 1925 года — и это была революция. Дело в том, что «Тигр» был очень лёгким и маленьким. Конструкторы впервые поставили не на массу и безумный объём двигателя, а на максимальное облегчение конструкции. И 16 марта 1926 года Сигрейв на пляже в Саутпорте (Англия) показал скорость 245,149 км/ч, оставив позади достижение Кэмпбелла.

Кэмпбелл, в свою очередь, понимал, что для Blue Bird это уже предел и нужно строить новую машину. Поэтому он не торопился выезжать на пески, проводя большую часть времени в мастерских. Казалось, что вызов Сигрейву в ближайшее время никто не бросит, но тут появляется третий участник драмы — Джон Годфри Перри-Томас.

Инженерный подход

Перри-Томас был профессиональным инженером. Сперва он работал главным конструктором в крупной автомобильной компании Leyland, а затем основал свою фирму Thomas Inventions Development Co., которая специализировалась на производстве гоночных автомобилей и запчастей к ним. Компания базировалась непосредственно на знаменитом британском автодроме Бруклендс и, по сути, была монополистом в обслуживании британских гоночных автомобилей.

Перри-Томас был ничем не примечательным гонщиком (хотя и выиграл несколько среднего уровня соревнований), зато неплохим бизнесменом, и в 1925 году он решил превратить свой коммерческий успех в рекорд скорости на земле. Впрочем, у него не было ни безумных средств Малькольма Кэмпбелла, отец которого был крупным лондонским ювелиром, ни технических ресурсов Сигрейва.

Но ему помог случай. В 1924 году на Гран-При Италии погиб молодой граф Луис Зборовски, известный автогонщик. Будучи заводским пилотом команды Mercedes-Benz, Зборовски увлекался и кастомизацией спортивных автомобилей — он построил на базе «Бенцев» три собственные конструкции, носившие одно и то же имя Chitty Bang Bang. Смерть не позволила ему завершить работу над четвёртой машиной — огромным Higham Special с 27-литровым авиационным мотором Liberty L-12. Недоделанную машину у семьи Зборовски и приобрёл за 125 фунтов Перри-Томас.

Он сменил кузов и усовершенствовал машину, используя свои инженерные познания. Когда работа над Babs (так Перри-Томас окрестил своё творение) уже завершалась, Генри Сигрейв как раз поставил новый рекорд на лёгком и маленьком «Санбиме» — машина Перри-Томаса казалась на его фоне динозавром. Но динозавры ещё что-то могли, и 27-28 апреля 1926 года, всего через месяц после заезда Сигрейва, Перри-Томас дважды подряд поставил рекорд скорости на суше, доведя планку до 275,34 км/ч! Однако это был ещё не конец его истории.

Первая жертва

Удивительно, но к 1927 году, когда было установлено уже более двух десятков рекордов скорости, непосредственно во время скоростных заездов не погиб ни один пилот. При этом в кольцевых гонках и ралли они погибали десятками — порой один заезд уносил сразу три-четыре жизни. Возможно, это было обусловлено тем, что в рекордных заездах не было необходимости поворачивать — гонщик просто жал на газ и вовремя переключал передачи. Основная работа велась в мастерских.

Так или иначе, от Перри-Томаса никто ничего не ждал, поэтому ни Кэмпбелл, ни команда Sunbeam не были готовы к тому, что британец перекроет предыдущий рекорд аж на 30 км/ч. Обе группы соперников напряжённо работали — и теперь сражались уже не только между собой, но и с «выскочкой» Перри-Томасом.

К февралю 1927-го Кэмпбелл закончил Blue Bird II, продолжая работать по принципу «чем больше литров, тем лучше». Его машина напоминала истребитель, а 12-цилиндровый авиационный Napier Lion объёмом 22,3 литра развивал мощность 502 л.с.! 4 февраля Кэмпбелл и его команда отправились на пляж Пендин-Сэндз, и пилот разогнался до 281,44 км/ч, оставив конкурентов позади. Но Babs уже был готов к новой борьбе, и месяцем позже Кэмпбелла в Пендин-Сэндз приехал Перри-Томас. Джону нездоровилось, но он был полон энтузиазма, и, забираясь в кокпит, сказал последние слова в своей жизни: «Я превращу своё невезение в удачу!»

Сперва считалось, что на скорости около 160 км/ч у Babs порвалась приводная цепь, ведущая к заднему мосту. Цепь размоталась и хлёстким ударом практически снесла бесстрашному гонщику голову с плеч. Однако позднее исследование установило, что пилот погиб из-за того, что его машина перевернулась более десяти раз.

Джона Перри-Томаса похоронили на кладбище недалеко от автодрома Бруклендс — в знак глубокого уважения к его гоночным успехам. Babs тоже похоронили — закопав в песок на месте крушения. В 1969 году эксцентричный реставратор Оуэн Уин Оуэн самовольно выкопал проржавевший Babs и восстановил его — сегодня машина служит центральным экспонатом Пендинского музея скорости.

Рекорд скорости на суше

Действующий на сегодняшний день рекорд скорости на суше принадлежит гонщику Энди Грину и был установлен на автомобиле Thrust SSC 15 октября 1997 года. Разогнавшись до 1227,986 км/ч, Грин стал первым человеком, преодолевшим звуковой барьер на автомобиле. Интересно, что над Thrust SSC работала почти та же команда, что установила один из предыдущих рекордов в 1983 году. Тогда Ричард Ноубл на машине Thrust2 достиг скорости 1019,47 км/ч. А в проекте Thrust SSC Ноубл выступал уже не пилотом, а главным инженером.
А гонка за рекордами продолжилась.

Новый уровень
Тем временем в Sunbeam поняли, что второй раз трюк с лёгкой и маломощной машиной не пройдёт. Новый автомобиль, готовившийся для Сигрейва, превосходил все предыдущие, как карьерный самосвал превосходит малолитражку. Sunbeam 1000 HP Mystery, «Загадка», имел уже два авиационных двигателя Sunbeam Matabele объёмом по 22,4 л каждый. Суммарно их 24 цилиндра развивали невероятные 900 л.с. (до тысячи название округлили для красоты). 7,6-метровый монстр весил 4 тонны и имел всего три передачи — довольно мало для рекордного автомобиля такой мощности.

Шины пришлось делать под заказ — обычная резина таких скоростей не выдерживала. Интересно, что приводные цепи на машине прикрыли кожухами — чтобы гонщиков не постигла печальная участь Перри-Томаса.

И команда, и Сигрейв были полны уверенности в победе — и не зря. 29 марта 1927 года «Загадка» стала первым в истории автомобилем, взявшим 200 миль в час (и, одновременно, 300 км/ч — рекорд составил 327,97 км/ч). Кэмпбеллу предстояло серьёзно потрудиться.

Своих денег на специфические разработки такой сложности гонщику уже не хватало, и для строительства Blue Bird III Кэмпбелл обратился к Министерству военно-воздушных сил Великобритании, чтобы то предоставило ему бесплатный авиационный двигатель. Его ходатайство удовлетворили, выделив новенький Napier Lion Sprint, который в одиночку развивал 875 л.с. Кэмпбеллу помогала компания Vickers (в их аэродинамической авиационной трубе машину «продули», изучая лобовое сопротивление), а компания Fairey Aviation разработала специфические воздухозаборники. И вот 19 февраля 1928 года в США, на плоском пляже Дайтона-Бич Малькольм Кэмпбелл показал результат 333,05 км/ч, на шесть километров в час опередив конкурента.

Вторая жертва

Как ни странно, в спор Кэмпбелла и Сигрейва вмешались американцы. В США не было никакого разделения на «рекордистов» и «кольцевиков». Пилоты, пытавшиеся поставить мировой рекорд скорости — Рэй Кич, Фрэнк Локхарт, — были обычными гонщиками, выступавшими в регулярном чемпионате Американской автомобильной ассоциации, и интерес к рекордам в них проснулся именно из-за того, что Кэмпбелл последнее своё достижение установил «на их территории».

То, на чём Рэй Кич 22 апреля 1928 года установил новый рекорд, не поддаётся никакому разумному объяснению. Автомобиль White Triplex, полностью построенный на средства богатого самодура Джея Уайта, который очень хотел, чтобы именно его пилоту принадлежал рекорд, имел целых три 27-литровых авиационных двигателя Liberty (один спереди, два сзади). 36 цилиндров, 81 литр суммарного объёма, 1500 л.с. Безумная ракета массой в 6 тонн.

И Кич это сделал. 334,007 км/ч — всего на километр, но больше, чем у предыдущего рекордсмена. Вот только, прознав про планы Уайта, известный американский автостроитель Stutz Motor Company тоже вклинился в гонку. Изящный и лёгкий Stutz Black Hawk Special представлял собой полную противоположность гигантскому «Уайту» — в Stutz решили повторить успех Sunbeam Tiger. Два полуторалитровых двигателя Miller — и всё. Лёгкий рамный автомобиль стал самым маленьким из всех, когда-либо претендовавших на рекорд скорости.

Через три дня после Кича на пески Дайтоны выехал пилот Фрэнк Локхарт — и в первом заезде показал очень неплохую скорость в 327,4 км/ч. Чтобы рекорд состоялся, во втором заезде ему нужно было разгоняться до более чем 340 км/ч, чтобы средний результат превысил результат Кича. Но на обратном пути Stutz Black Hawk наехал на камень, у него лопнуло колесо, машину закрутило, и Локхарта выбросило из автомобиля. Он погиб на месте. Жажда скорости забрала свою вторую жертву.

Золотая стрела

Тем временем компания Sunbeam свернула финансирование рекордных проектов, в том числе и уже готового болида Silver Bullet. Но Генри Сигрейв уже «сидел» на скорости, как на игле, и потому ушёл в свободное плавание. С командой механиков, «перетянутых» из Sunbeam, он построил первую собственную машину. Удивительно, но Сигрейв сумел сманить даже главного аэродинамика компании Джона Ирвинга — гения, которому Sunbeam была обязана половиной своих успехов на гоночных трассах.

Golden Arrow («Золотая стрела») удивительным образом сочетала в себе лёгкость конструкции и мощность силового агрегата. Двигатель на «Стреле» был таким же, как на второй «Синей птице» Кэмпбелла, — Napier Lion VIIA, но его форсировали до 925 л.с.

Смотреть на заезд Сигрейва в Дайтоне собралась огромная толпа — 120 000 зрителей. 11 марта 1929 года Сигрейв легко перекрыл достижение Кича, показав результат 372,46 км/ч, и в третий раз вернул себе звание самого быстрого человека на планете.

А потом произошла трагедия. Джей Уайт потребовал от Рэя Кича снова сесть за руль White Triplex и вернуть чемпионский пояс в Америку. Но Кич прекрасно понимал, что против «Золотой стрелы» у него нет ни единого шанса, да и вообще автомобиль Уайта — на редкость опасная штука. Кич «хлопнул дверью», и Уайт в панике предложил огромные деньги... механику автомобиля Ли Байблу. Байбл знал машину вдоль и поперёк, но никогда не был гонщиком. Несмотря на полное отсутствие опыта, он согласился — для него это был шанс всей жизни. Официальные представители автофедерации разрешили ему принять участие в заезде.

13 марта 1929 года Байбл выехал на трассу. В первой попытке он показал результат 299 км/ч, во второй — 325 км/ч, а третьей не было. Машину занесло, перевернуло — и Ли погиб на месте. Узнав об этом, Генри Сигрейв принял на себя вину за смерть американца и поклялся больше никогда не садиться за руль гоночного автомобиля. И сдержал своё слово. Но из гонки за рекордами не выбыл.

Мисс Англия

Генри Сигрейв, недавно посвящённый в рыцари Британской короны, не мог сдаться просто так, и он нашёл «лазейку». Ещё ни один человек до того не становился одновременно обладателем рекорда скорости на земле и на воде.

Водная гонка была не менее напряжённой, чем сухопутная. Тут был и свой Кэмпбелл — американец Гарфилд Вуд, бизнесмен и изобретатель, помешанный на строительстве сверхскоростных лодок. Основным соперником Гарфилда в рекордной гонке был его же родной брат Джордж Вуд. Для Сигрейва установление этого рекорда было не просто личным сражением. Это было сражение «Англия против Америки».

К моменту смерти Байбла Сигрейва с Вудом уже связывали довольно интересные отношения. Свою первую скоростную лодку англичанин построил ещё до заезда на «Золотой стреле», в 1928 году. Лодка под названием Miss England («Мисс Англия») была прямым вызовом рекордной Miss America Вуда. Она приводилась в движение 12-цилиндровым авиационным двигателем Napier Lion VIIA — в то время как Вуд использовал от двух до трёх (в зависимости от поколения лодки) 12-цилиндровых «движков». Сигрейв сделал ставку на облегчение конструкции и другой баланс — двигатель находился позади пилота, а не перед ним, как в Miss America.

Практически закончив работу над лодкой, Сигрейв поехал в США, познакомился с Вудом и... вызвал его на очную дуэль — парный скоростной заезд. Вуд изучил лодку конкурента и пришёл к выводу, что шансов у англичанина нет. А он действительно хотел, чтобы у него появился сильный и независимый соперник на достойной лодке. Поэтому Вуд прислал Сигрейву собственную команду механиков и поделился опытом проектирования гребных винтов и рулей.

А потом произошло удивительное. «Дуэль» должна была состоять из двух заездов. В первом заезде Вуд великодушно дал Сигрейву фору, предложив стартовать первым. Англичанин прекрасно понимал, что Miss America VII мощнее его лодки, и согласился. Десятисекундную фору Вуд отыграл мгновенно и начал отрываться — на финише он бы «привёз» Сигрейву несколько кругов. Но судьба сыграла на руку англичанину: на Miss America внезапно лопнул тросик привода руля, и Вуд, потерявший управление, вынужден был сойти с дистанции.
Второй заезд Вуд выиграл с гигантским преимуществом, но по итогам двух заездов победителем был объявлен Сигрейв (у него была победа и второе место против победы и схода у Вуда). Английские газеты взорвались: английская стрела побеждает легендарного американца! Перед Сигрейвом маячил новый рекорд.

Рекорд скорости на воде

Как ни странно, установленный 8 октября 1978 года рекорд — 511,11 км/ч — держится до сих пор. Австралиец Кен Уорби показал этот результат на деревянной лодке Spirit of Australia, приводимой в движение реактивным двигателем Westinghouse J34, причём бил он свой же собственный предыдущий рекорд.

Уорби был единственным пилотом, «сломавшим» барьер в 300 миль в час и оставшимся в живых. Другой пилот, достигший этой скорости ещё 4 января 1967 года, Дональд Кэмпбелл, до финиша рекордного заезда добраться не смог — его лодка Blue Bird K7 перевернулась и почти мгновенно затонула. Как ни странно, наверх всплыл талисман Кэмпбелла, плюшевый медведь Мистер Уоппит, но вот тела пилота не нашли. Его удалось обнаружить лишь в ходе специальной поисковой операции 34 года спустя, в 2001 году — Кэмпбелл был зажат в кокпите, по-прежнему одетый в синий комбинезон. 12 сентября того же года его тело наконец нашло упокоение на деревенском кладбище в Конистоне (Камбрия, Англия). Остов Blue Bird K7 хранится там же, в частном музее Раскина.

Надо сказать, что в 2003 году 64-летний Кен Уорби построил и представил миру новую лодку Aussie Spirit (как ни странно, с тем же «движком», что и на Spirit of Australia). Но к 2007-му австралиец так и не нашёл достаточного финансирования для доработки лодки и проведения заезда и всё-таки отказался от своей затеи — возраст уже не тот. Впрочем, зачем бить свой рекорд самому, если его всё равно не может превзойти никто другой?

Последний заезд

К началу 1930 года Генри Сигрейв построил новую лодку Miss England II. Он учёл все уроки Вуда, но категорически отказался от переднемоторной конструкции, при которой выхлопные газы попадали прямо в лицо пилоту. Вуд справедливо считал такую конструкцию менее удобной, но более безопасной — при аварии пилота не могло зажать между двигателем и носовой частью. Сигрейв же стремился к эстетике — даже двигатели были закрыты изящными аэродинамическими заглушками, в то время как в Miss America они торчали наружу. Лодка была рассчитана на троих человек: пилот сидел посередине, два пассажира — по бокам. Это был вынужденный шаг, поскольку лодка получилась очень лёгкой.

13 июня 1930 года, в пятницу, на озере Уиндермир (Камбрия, Англия) сэр Генри О’Нил де Хэйн Сигрейв установил новый мировой рекорд на воде — 158,939 км/ч, на 10 км/ч превзойдя годовой давности достижение Гарфилда Вуда и став первым в истории человеком, одновременно держащим рекорды скорости на земле и на воде.

Рекорд был побит — но Сигрейв не знал этого. Он решил сразу, не причаливая, пойти на третий заезд. И тут конструкция лодки его подвела — она действительно была слишком лёгкой. Лодку подняло аэродинамическим потоком и перевернуло. Главный инженер Виктор Холлиуэлл погиб сразу, механик Джек Уилкокс отделался переломом руки, а Сигрейва без сознания вытащили на берег. Он пришёл в себя лишь на несколько секунд, уже в больнице, когда над ним сидела его супруга Дорис. И она ответила ему на единственный волновавший его вопрос. «Да, — сказала она, — ты побил рекорд». И Сигрейв закрыл глаза. Навсегда.

Эпилог

После смерти Сигрейва рекордная гонка на суше и воде не прекратилась, но перестала быть такой напряжённой. Лишившись конкурента, Малькольм Кэмпбелл поставил ещё пять подряд рекордов скорости на суше на автомобилях серии Blue Bird, доведя результат до 484,6 км/ч. Затем флаг перехватили Джордж Айстон и Джон Кобб, чья дуэль, длившаяся с 1937 по 1947 год, дотянула показатель до 634,4 км/ч. А потом — спустя 17 лет — сын Малькольма Дональд Кэмпбелл установил новый рекорд, выступая на автомобиле с реактивной турбиной в качестве движителя, и началась следующая глава рекордной гонки. Интересно, что внук Малькольма Кэмпбелла, Дон Уэллс, в 2009 году поставил тот самый рекорд скорости для паровой машины — 238,68 км/ч.

На воде рекорды тоже рушились один за другим. Место за штурвалом отреставрированной Miss England II занял ирландец Дон Кей, и они с Гарфилдом Вудом за два года установили семь рекордов, добравшись до 200,94 км/ч. А потом их обоих побил Малькольм Кэмпбелл, которому тоже стало скучно на суше (позже его сменил на первой строчке сын Дональд). К слову, и Джон Кобб, и Дональд Кэмпбелл погибли в попытке установить очередной водный рекорд — так что скорость продолжила забирать свои жертвы.

В конце 1930 года в лондонском издательстве Hutchinson & Co. вышла книга Малькольма Кэмпбелла «Мальчишеская жизнь сэра Генри Сигрейва» — дань любви и уважения главному сопернику. Так завершилась их совместная история.

Альпинист из Новой Зеландия сэр Эдмунд Хиллари и непальский шерпа Тенцинг Норгей совершили первое подтвержденное восхождение на высочайший пик в мире, который достигает высоты 29 029 футов. Это произошло более шестидесяти лет назад. С тех пор тысячи людей пытались повторить этот экстремальный подвиг и, к сожалению, многие из них гибели. Но на прошлой неделе 80-летний альпинист Юичиро Миура (Yuichiro Miura) из Японии стал самым старым человеком, который достиг вершины в третий раз. Хотя он и признался, что на спуске чуть не умер, и что это был его последний раз.

Экспедиция 1953 года, с которой восходили Хиллари и Тенцинг, закончилась 15-минутным пребыванием на горе. Норгэй оставил в снегу конфеты, а Хиллари воткнул крест, который ему дал армейский полковник Джон Хант, руководитель британской экспедиции.

Тенцинг Норгей (слева) и сэр Эдмунд Хиллари (справа) во время своего исторического восхождения на Эверест в 1953 году. (Associated Press).

Сэр Эдмунд Хиллари и его коллеги альпинисты в 1953 году во время первого подтвержденного восхождения на горную вершину Эверест. (New York Times).

Шерпа Тенцинг Норгей стоит на вершине горы Эверест 29 мая 1953 после того, как он и его напарник Эдмунд Хиллари стали первыми людьми, достигшими самой высокой точки на Земле. (Edmund Hillary/Royal Geographical Society via Associated Press).

Слева направо: полковник Джон Хант, Тенцинг Норгей (известный как шерпа Тенцинг) и Эдмунд Хиллари. Они ликуют, вернувшись в Англию, как первые люди, покорившие Эверест. (George W. Hales/Hulton Archive via Getty Images).

Непальский шерпа Тенцинг Норгей и его друг сэр Хиллари, который скончался 11 января 2008 года. Его называли великим меценатом и другом Непала. Хиллари, который вместе с Тенцингом Норгеем покорил в 1953 году Эверест, провел после этого большую часть своей жизни, помогая общинам шерпа в Непале, в том числе создавая проекты по строительству больниц и школ. (Norgay Archive via Reuters).

Средства массовой информации фотографируют статуи Эдмунда Хиллари и Тенцинга Норгея, приуроченные к 60-летию успешного восхождения на Эверест. Катманду, Непал, 29 мая 2013 года.

Шерпа Kancha, член экспедиции 1953 года, в состав которой входил Тенцинг Норгей и Эдмунд Хиллари. Они покорили вершину самой высокой горы в мире. Амелия Роуз Хиллари, внучка новозеландского альпиниста Эдмунда Хиллари и толпы доброжелателей возле конного экипажа во время шествия на Everest Summitteers во время торжественного алмазного юбилея восхождения на Эверест. Катманду, 29 мая 2013 года.

Аэрофотосъемка: центр, западное плечо Эвереста и гора Нупцзе (справа 8848 м), 15 мая 2003 года на непало-тибетской границе. (Paula Bronstein/Getty Images).

Буддийские молитвенные флаги трепещут от сильного ветра, дующего в сторону снежных пиков горы Эверест (по центру) и Лхоцзе (справа), возле деревни Тенгбоче по пути к Эвересту в Непале, 14 мая 2003 года.
Команда из 12 альпинистов из индийской армии, Королевской армии Непала и непальских шерпов масштабируется на Лхоцзе во вторник, установив рекорд, как самое большое количество альпинистов, на технически сложном пике в один день. (Gurinder Osan / Associated Press).

Пуджа - буддийская церемония, которую проводят, чтобы благословить группу и ее оборудования для нахождения безопасного горного прохода. Буддийские молитвенные флаги исходят от центра полюса. (Erich Schlegel/The Dallas Morning News via Associated Press).

Британский фотограф, снимающий альпинизм, Джонатан Гриффит поднимается к верховьям горы Эверест 27 апреля 2013 года. (AFP / Getty Images).

Правительство заявило, что планирует удвоить численность иностранных посетителей, которые ежегодно приезжают в Непал до одного миллиона туристов в 2011 году. (Prakash Mathema/AFP/Getty Images).

Они проверяют жизненно важные знаки и собирают дополнительную информацию о гипоксии и акклиматизации. (Associated Press).

От погоды зависит безопасность восхождения к вершине. Многие команды, в том числе совместная индо-непальская, корейская и японская оставили попытку подняться на самый высокий пик в мире. (Gurinder Osan / Associated Press).

Вид на ледопад Кхумбу, который составляет первое препятствие на пути к восхождению на Эверест. Вид из Базового лагеря Эвереста в Непале, 17 мая 2003 года. (Gurinder Osan / Associated Press).

Май самый популярный месяц для восхождения на Эверест из-за более благоприятной погоды. Ранее в этом месяце 80-летний японец Юичиро Миура стал самым старым покорителем Эвереста. А Раха Moharrak считается первой женщиной из Саудовской Аравии, которая также взошла на высочайший пик. (Pasang Geljen Sherpa/Associated Press).

Рекордное число в 1000 альпинистов, планирующих покорить вершину горы Эверест, чтобы отпраздновать 50-летие первого успешного восхождения на самую высокую гору в мире. (Paula Bronstein / Getty Images).

В мае здесь наиболее благоприятные погодные условия для восхождения на Эверест. (Geljen Sherpa / Associated Press).

Тысячи альпинистов и любителей гор собрались в Катманду, чтобы принять участие в различных торжественных мероприятиях по случаю 50-летия первого восхождения на Эверест, которое совершили Эдмунд Хилари и Тенцинг Норгей 29 мая 1953 года. (Bikas Das / Associated Press).

Японский профессиональный лыжник и альпинист Юичиро Миура в возрасте 80 лет продвигается на фоне ледопада к Базовому лагерю С2 на пути к самой высокой вершине мира, горе Эверест. Непал, 16 мая 2013 года. (European Pressphoto Agency).

Миура, который уже восходил на этот пик, когда ему было 70 и 75 лет, поднялся на вершину в 9:05 утра по местному времени, согласно официально подтвержденным данным. (MIURA DOLPHINS Co., Ltd via Associated Press).

Миура, который перенес четыре операции на сердце, в прошлый четверг достиг вершины Эвереста и стал самым старым человеком, покорившим высочайшую гору в мире. Он впервые поднялся на Эверест в 2003 году, а пять лет спустя повторил этот подвиг. Миура побил рекорд предыдущего старейшего альпиниста Мин Бахадур Шерхана из Непала, который поднялся на вершину в возрасте 76 лет в 2008 году. (Navesh Chitrakar / Reuters).

Тибет – это обширный край с суровой землей, засушливым, коричневым плато и величественными горными хребтами. Религия является неотъемлемой частью жизни для тибетцев, поэтому многие принимают участие в религиозных паломничествах на сотни километров, чтобы посетить монастыри региона и священные места. (Barbara Walton / European Pressphoto Agency).

Члены экспедиции, покоряющей Эверест (местное название Джомолунгма), совершают медленное восхождение по склону горы 19 мая 2005 года. (Suolang Luobu / Associated Press).

В прошлую среду 29 мая 2013 года Непал отметил 60-летие покорения Эвереста, почтив альпинистов, которые последовали по стопам Эдмунда Хиллари и Тенцинга Норгея. (Adrian Ballinger/Alpenglow Expeditions via Associated Press).

Гора Эверест или Сагарматха (в верху кадра) – это самый высокий пик в мире высотой 8848 метров. Вид с высоты птичьего полета рядом с 6812-метровой горой Ама-Даблам (внизу), 22 апреля 2007 года. (Desmond Boylan/ Reuters).

В Непале прошло празднование 60-летия покорения Эвереста, 29 мая 2013 года. (Adrian Ballinger/Alpenglow Expeditions via Associated Press).

Группа лучших непальских альпинистов планируют рискованную экспедицию по очистке Эвереста. Десятилетия восхождения на самую высокую вершину мира взяли свое. «Эверест теряет свою красоту», - говорит 30-летний шерпа Намгьял. «Вершина горы в настоящее время завалена кислородными баллонами, старыми молитвенными флагами, канатами и брошенными палатками. На протяжении нескольких лет здесь лежат как минимум два трупа». (AFP / Getty Images).

Многие команды перенесли попытку восхождения из-за плохой погоды, но некоторым удалось достичь вершины Джомолунгмы с южной стороны. Первыми в этом сезоне поднялись индийско-непальские армейцы утром в четверг. (Gurinder Osan / Associated Press).

Arunima Sinha позирует с индийским флагом на горе Эверест 21 мая. Двадцатишестилетняя Синха из северного штата Уттар-Прадеш, которая потеряла ногу после того, как два года назад была выброшена из движущегося поезда, стала первой женщиной с ампутированной конечностью, которая поднялась на Эверест. (Arunima Синха / AFP / Getty Images).

13-летний Джордан Ромеро (справа) позирует для фото с гидом шерпа на вершине Эвереста 22 мая 2010 года.
Джордан стал самым молодым альпинистом, достигшим вершины Эвереста после восхождения на нее с китайской стороны в сопровождении группы, которая включала его отца, мачеху и три гида шерпа. (Team Romero via Associated Press).

Два японских альпиниста отдыхают на вершине Эвереста в окружении тибетских молитвенных флагов, 20 мая 2013 года. (Pasang Geljen Sherpa/Associated Press).

Непальский покоритель 8848-метровой горы Эверест сделал это 20-й раз 22 мая. Он побил собственный предыдущий мировой рекорд, осуществив очередной подъем, который посвятил окружающей среде. (Apa Sherpa via European Pressphoto Agency).

29 мая Непал отметил 60-летие со дня первого восхождения на Эверест. (Tshering Sherpa / AFP / Getty Images).

Сын сэра Эдмунда Хиллари, Питер Хиллари, проведет молитвенную сессию и ритуальный танец в монастыре в честь 50-летия подъема на Эверест его отца и Тенцинга Норгея. (Gurinder Osan / Associated Press).

Непал отметил 60-летие покорения Эвереста, почтив альпинистов, которые последовали по стопам Эдмунда Хиллари и Тенцинга Норгея. (ALPENGLOW EXPEDITIONS via Associated Press).

Британский писатель Джулиан Барнс в биографической книге «Шум времени» разделил жизнь Дмитрия Шостаковича на три части: «На лестничной площадке», «В самолете», «В автомобиле». Лестничная площадка — символ тяжелого ожидания: вот сейчас, в эту ночь, подъедет к дому черный воронок, и жизнь уже не будет прежней Самолет — знак мировой славы: трансатлантический перелет, выступления в Нью-Йорке, признания в любви, неудобные вопросы. Автомобиль — не роскошь, но необходимость для человека, чье тело к концу жизни изъедено болезнями. Та красная нить, что тянется через весь барнсовский текст, могла бы называться «В стрессе».

На лестничной площадке

Собрать чемодан, ждать перед дверью собственной квартиры, нервно куря, вслушиваться в ночные шумы, не стучат ли по лестнице три пары тяжелых сапог, — смелость это или трусость? И то и другое. Трусость, потому что дрожишь и воображаешь, что последует дальше, отчего дрожь лишь сильнее. Смелость — потому что спасаешь родных от унизительного зрелища, как тебя вытаскивают прямо из постели и забирают навсегда. Тридцатилетний Дмитрий Шостакович наверняка мучился сомнениями, трус он или храбрец. Независимо от ответа, чемодан он собирал и на площадку ночами выходил. После «Сумбура вместо музыки» прийти за ним были просто обязаны.

26 января 1936 года постановку оперы «Леди Макбет Мценского уезда» посетила вся советская верхушка: Сталин, Молотов, Жданов, Микоян. Произведение, которым молодой композитор — уже прославившийся «Песней о встречном» из популярного фильма, — по-настоящему гордился, руководству страны не понравилось.

Споры о вкусах решались тогда директивно — через два дня в «Правде» вышла передовица с такими словами, какие более походили на приговор: «Следить за этой „музыкой“ трудно, запомнить ее невозможно. <…> На сцене пение заменено криком. Если композитору случается попасть на дорожку простой и понятной мелодии, то он немедленно, словно испугавшись такой беды, бросается в дебри музыкального сумбура, местами превращающегося в какофонию».

Барнс блестяще описывает то, что читалось между строк той статьи: «„Композитор, видимо, не поставил перед собой задачи прислушаться к тому, чего ждет, чего ищет в музыке советская аудитория“. Тут впору прощаться с членским билетом Союза композиторов. „Опасность такого направления в советской музыке ясна“. Тут впору прощаться с сочинительством и концертной деятельностью. И наконец: „Это игра в заумные вещи, которая может кончиться очень плохо“. Тут впору прощаться с жизнью». Что Дмитрий Дмитриевич и делал — тем более, что был в ту пору молодым семьянином: жена Нина ждала их первенца — дочь Галину.

С Ниной Варзар юный Дмитрий обручился тайком от родственников: мать его была, по воспоминаниям самого композитора, женщиной тираничной и однажды уже воспротивилась его отношениям с другой девушкой. Нет, Софья Васильевна Шостакович (Кокоулина) не страдала от ревности: скорее, она не доверяла болезненного сына чужой заботе. Здоровье юноши пошатнулось вскоре после смерти отца, лишившей семью средств к существованию.

Тогда Митя учился в Петроградской консерватории, в послереволюционные годы не способной давать достаточный паек. В 1922 году операция по удалению аппендикса едва не стала для студента последней. «Двадцать два раза начиналась рвота; на сестру милосердия обрушились все известные ему бранные слова, а под конец он стал просить знакомого, чтобы тот привел милиционера, способного единым махом положить конец всем мучениям. Пусть с порога меня пристрелит, молил он. Но приятель отказал ему в избавлении», — так описывает тот день Джулиан Барнс.

На все жизненные трудности Дмитрий Шостакович привык реагировать единственным способом: выкуривать для успокоения очередную сигарету и браться за работу. Так поступал он и в шестнадцать (едва оправившись от аппендицита, устроился тапером в кинотеатр), и в шестьдесят восемь (лежа в больнице с опухолью в легком, отпросился на неделю домой — закончить Сонату для альта и фортепиано).

В самолете

Знаменитую Седьмую симфонию Дмитрий Шостакович начал писать в Ленинграде в 1941 году, закончил в эвакуации — премьера состоялась, вопреки мифу, не в блокадном Ленинграде, а в Куйбышевском театре оперы и балета 5 марта 1942 года. Уже через четыре месяца она прозвучала в радиоэфире США — и вознесла советского композитора на мировой музыкальный Олимп.

Если бы ночные бдения 1936-го оказались не напрасными, если бы не пропал бесследно ведший дело Шостаковича следователь, если бы приближающаяся война не отложила на потом споры о «формализме» и «народном искусстве» — и еще десятки других «если бы»! — не было бы ни «Ленинградской симфонии», ни приглашения советской делегации на Всемирную конференцию в защиту мира.

Это произведение стало не просто квинтэссенцией всего творчества композитора — а музыкальным символом Второй мировой, средоточием всего ее трагизма. Возможна ли поэзия после Освенцима — вопрос в каком-то смысле и сегодня открытый, но на вопрос о возможности музыки после такой катастрофы, как блокада, ответ нашел именно Шостакович.

Вторая волна репрессий нахлынула вскоре после Победы вместе с фигурой Андрея Жданова, а с уходом секретаря ЦК ВКП(б) в мир иной в 1948 году так же внезапно схлынула. За полгода до смерти Жданова Шостакович вместе с Прокофьевым, Хачатуряном и другими композиторами был обвинен в привычном уже «формализме» («формалистические извращения, антидемократические тенденции в музыке, чуждые советскому народу»), плюс в «пресмыкательстве перед Западом». Иначе говоря, в том, что мир высоко оценил его творчество.

Тем ироничнее и символичнее, что годом позже Дмитрия Дмитриевича отправят в Соединенные Штаты представлять Советский Союз. В США он сорвет овацию: музыкой, конечно, а не напыщенной, длинной, как будто чужой речью. На это обращает внимание Барнс: Шостакович старался избежать всякой политики, мечтал, чтобы она его не касалась — а потому соглашался говорить все, что угодно, любые «правильные» фразы, словно отчуждаясь от собственного голоса.

Таким же манером выходили в «Правде» и «Советской музыке» статьи за его подписью — кроме имени и фамилии, от композитора там ничего и не было. «Чем труднее времена, тем настырней руки. Так и норовят схватить тебя за причинное место, отобрать еду, лишить друзей, родных, средств к существованию, а то и самой жизни», — пишет Барнс. Трудно измерить влияние малодушия на продолжительность жизни, но если перевести каждую сделку с совестью в число выкуренных сигарет, то станет ясно: у Дмитрия Шостаковича такие сделки украли доброе десятилетие.

Потому, быть может, где-то в небе над Рейкьявиком он втайне мечтал об ингаляторе с бензедрином от аэрофобии, о котором рассказал ему спутник. Но — и тут побоялся: устройство это ему презентовали как глупую игрушку для капиталистов-наркоманов.

В автомобиле

«Оттепель» Дмитрий Шостакович встретил в статусе главного советского композитора и человека с достатком: как писал он сам, изрядную долю таланта пришлось пустить на создание посредственной музыки к пафосным кинофильмам — зато денег теперь было в избытке. Он позволил себе автомобиль, правда, лишь «Волгу», а не такой желанный «Мерседес»: шлейф от «сумбура» тянулся и после смерти Сталина.

Фантастически надежный «Мерседес» превратился в мечту еще и из-за педантизма Дмитрия Дмитриевича: он любил, когда все — электричество, водоснабжение, канализация — работает бесперебойно. Раз в два месяца ходил в парикмахерскую и столь же часто — к зубному врачу. Он постоянно мыл руки и не допускал, чтобы в пепельнице скапливалось более двух окурков, а в доме появлялся хотя бы намек на беспорядок. Сегодняшние психотерапевты назвали бы это легким обсессивно-компульсивным расстройством, но эта мания порядка, парадоксальным образом не распространявшаяся на собственные сердце и легкие, помогала композитору сохранять выдающуюся творческую форму.

В 1960-е гг., став секретарем Правления Союза композиторов СССР — должность, которую он молча презирал, как презирал и бессменного председателя организации Тихона Хренникова, — Дмитрий Шостакович стал много пить. На этом фоне начала прогрессировать редкая болезнь: у него то и дело немели руки, а позже слабость распространилась по всему телу.

«Я совсем беспомощен в бытовых делах. Я не могу самостоятельно одеваться, мыться и т. п. В моем мозгу будто испортилась какая-то пружина, после 15-й симфонии я не сочинил ни одной ноты. Это для меня ужасное обстоятельство», — писал композитор в дневнике. Помогала ему молодая — лишь парой лет старше дочери! — жена Ирина Антоновна. «Держался он терпеливо; неприятности доставляла не столько хворь, сколько реакция окружающих. Сочувствие досаждало еще больше, чем хвала», — замечает Барнс.

В 1973 году Шостаковичу разрешили посетить США для обследования и лечения. Однако и американские врачи оказались бессильны: к атрофии мышц добавились камни в почках и новообразование в легких. «Старая развалина» — говорили о Шостаковиче злые языки. В какой-то момент композитор фактически разучился писать: лишь поддерживая левой рукой бессильную правую, удавалось ему кое-как выводить ноты новых произведений.

Какие именно недуги в конечном счете сгубили Шостаковича, сказать трудно. Скорее всего, это тот случай, когда одно цеплялось за другое: стрессы провоцировали тревожность, та расшатывала нервы и сердце, а курение способствовало развитию онкозаболевания — все вместе оказалось в итоге слишком тяжким бременем для организма композитора.

Сам Дмитрий Дмитриевич говорил, что для своего здоровья и без того прожил неприлично долго. Скончался он незадолго до своего 69-летия, за неделю до смерти последний раз побывав дома и дописав коду Сонаты для альта и фортепиано. Незаконченной композитор-педант будет считать лишь Пятнадцатую симфонию, на которую сил у него уже не осталось.

Автор текста: Александр Акулиничев

Что может быть естественнее поцелуя? Мы привыкли считать его само собой разумеющимся жестом любви. Но так ли он привычен для всех? В 2023 году учёные выяснили: первому задокументированному поцелую больше четырёх тысяч лет. Родина его — не Индия, как считалось раньше, а Месопотамия. Рассказываем, когда люди начали целоваться и почему этот жест понятен далеко не всем на планете.

Кто начал первым?

Долго считалось, что романтический поцелуй зародился в Южной Азии. Индийские источники с датировкой около 1500 года до нашей эры считались самыми ранними свидетельствами. Но в 2023 году историк Троэльс Арболь из Копенгагенского университета и биолог Софи Расмуссен из Оксфорда опубликовали работу в журнале Science — и привычная картина изменилась.

Учёные изучили глиняные таблички с клинописью. Эта письменность возникла в Месопотамии — между реками Тигр и Евфрат, на территории нынешних Ирака и Сирии. Возраст табличек — более пяти тысяч лет. На некоторых из них нашлись описания поцелуев, датированные 2500 годом до нашей эры. Это на тысячу лет старше индийских источников.

Кто начал первым?
Долго считалось, что романтический поцелуй зародился в Южной Азии. Индийские источники с датировкой около 1500 года до нашей эры считались самыми ранними свидетельствами. Но в 2023 году историк Троэльс Арболь из Копенгагенского университета и биолог Софи Расмуссен из Оксфорда опубликовали работу в журнале Science — и привычная картина изменилась.

Учёные изучили глиняные таблички с клинописью. Эта письменность возникла в Месопотамии — между реками Тигр и Евфрат, на территории нынешних Ирака и Сирии. Возраст табличек — более пяти тысяч лет. На некоторых из них нашлись описания поцелуев, датированные 2500 годом до нашей эры. Это на тысячу лет старше индийских источников.

Авторы сделали важную оговорку: поцелуй, скорее всего, не был изобретён в одном месте. Он возникал параллельно в разных культурах на протяжении тысячелетий. Просто шумеры и аккадцы зафиксировали его первыми. На табличках поцелуи описаны в трёх контекстах: романтическом, дружеском и семейном.

Жизнь без поцелуев

Историк Рафаэль Влодарски из Оксфорда много лет изучает эволюцию поведения людей. По его словам, поцелуй в губы — сравнительно позднее явление. И далеко не все народы его приняли.

Древние египтяне не целовались. Сохранились тысячи папирусов и росписей — нигде на берегах Нила люди не прикасаются губами. Зато существовал другой способ выразить тёплые чувства: соприкосновение носами. Этот обычай распространился от Египта до островов Океании. Некоторые народы хранят его до сих пор.

Чарльз Дарвин наблюдал похожий ритуал во время кругосветного плавания 1831–1836 годов на корабле «Бигль». Он описал встречу у австралийских аборигенов:

«Женщины присели на корточки, подняв лицо кверху; спутники наши нагнулись к ним, приложились переносицами к их носам под прямым углом и стали нажимать. Продолжалась эта церемония несколько дольше, чем наше обычное дружеское рукопожатие».
На островах Тробриан у побережья Папуа — Новой Гвинеи влюблённые покусывают ресницы друг друга. У народов Центральной Америки и долины Амазонки нет ни того, ни другого — никаких поцелуев вообще.

Меньшинство, которое целуется

В 2015 году антрополог Уильям Янковяк из Университета Невады в Лас-Вегасе исследовал 168 культур по всему миру. Работу опубликовали в журнале American Anthropologist. Вывод оказался неожиданным: романтический поцелуй в губы практикуют лишь 77 из 168 культур — ровно 46 процентов. Больше половины человечества к губам не прикасается.

Соавтор исследования Джастин Гарсия из Института исследований сексуальности имени Кинси прокомментировал это так: то, что нам кажется нормой, для большей части мира выглядит странно. Больше всего поцелуи распространены в Европе — 70 процентов культур, и в Азии — 73 процента. На Ближнем Востоке целуются все десять изученных культур. А вот в Африке южнее Сахары и в Новой Гвинее никаких свидетельств о поцелуях нет вовсе.

Племена охотников и собирателей Юго-Восточной Азии и Южной Америки поцелуев в губы не знают. Некоторые народы считают это действие неприятным или неприличным. В Индии публичный поцелуй сегодня может обернуться штрафом или арестом.

Как появился обычай целоваться

Откуда берётся поцелуй? Учёные предложили несколько версий. Все они сходятся в одном: чем сложнее социальная культура общества, тем выше вероятность, что в ней есть романтические поцелуи.

Первая теория уходит корнями в младенчество. Грудные дети познают мир через рот. Прикосновение губами при кормлении — один из самых ранних чувственных опытов человека. По этой версии, поцелуй — подсознательная память тела о тепле и безопасности первых месяцев жизни.

Вторая теория тоже связана с детьми. В древности матери пережёвывали твёрдую пищу и передавали её ребёнку изо рта в рот. Это делало кормление безопасным для малышей без зубов. На такую мысль навели наблюдения за обезьянами: самки шимпанзе, орангутанов и горилл кормят детёнышей именно так.

Третья версия — эволюционная. Учёные из Оксфорда предполагают: люди постепенно теряли острое обоняние. Чтобы оценить партнёра — его здоровье, иммунитет, «химию» — приходилось подходить всё ближе. Так романтическое обнюхивание со временем переросло в контакт губами.

Поцелуй как биология

Что происходит в теле во время поцелуя? Губы в сотни раз чувствительнее подушечек пальцев. При прикосновении включаются рецепторы давления, температуры и вкуса. Сигналы по черепным нервам уходят в мозг — и тот выбрасывает дофамин и эндорфины, гормоны радости и удовольствия.

Голландский микробиолог Ремко Кортс подсчитал: за десять секунд поцелуя люди обмениваются примерно 80 миллионами бактерий. Лёгкий поцелуй задействует два-три мускула и сжигает две-три калории. Страстный — до 34 лицевых мышц и 112 мышц тела; за минуту уходит 26 калорий.

Есть и менее романтичная сторона. Копенгагенские учёные заметили: распространение поцелуев в Месопотамии, вероятно, ускорило передачу вируса герпеса первого типа. В медицинских текстах того времени встречается болезнь с названием «бушану» — с симптомами, очень похожими на герпес.

Сегодня поцелуй кажется нам само собой разумеющимся. Но, как выяснилось, для многих культур он вовсе не обязателен. То, что для одних — романтика, для других — странность или табу. Поцелуй — не универсальный язык чувств, а один из многих. А как вы думаете: это врождённый инстинкт или всё-таки привычка, которую мы переняли у своего окружения?

Замечали, как одна небольшая оплошность на работе способна затмить целый день успехов? А затянувшийся спор с близким человеком почему-то вспоминается ярче, чем месяц спокойного счастья? Вечером, лежа в кровати, вы снова и снова прокручиваете в голове неловкую фразу, забыв о десятке искренних комплиментов, сказанных вам в тот же день.

И дело здесь вовсе не в пессимизме или слабости характера – ваш мозг просто следует древней, «зашитой» в него программе выживания. Это и есть эффект отрицательной памяти – наш внутренний сторож, который с упрямством детектива ищет угрозы и провалы, игнорируя нейтральные и радостные события.

Этот невидимый механизм незаметно управляет вашим настроением, решениями и даже самооценкой. Он заставляет откладывать мечту из страха перед возможной неудачей, портит отношения из-за гипертрофированного внимания к конфликтам и создает хронический фон тревоги, будто вы всегда настороже.

В этой статье давайте вместе разберемся, как работает этот природный «перекос» восприятия, и, что самое важное, как его перенастроить. Вы получите понятные, научно обоснованные стратегии, которые помогут вернуть мозгу баланс, снизить уровень внутреннего напряжения и научиться ценить хорошее с той же силой, с которой сейчас замечаете плохое. И это не про то, чтобы надеть розовые очки. Это про то, чтобы увидеть картину целиком и наконец перестать жить, будто за вами всегда крадется тигр, которого на самом деле нет.

Научный фундамент: что такое эффект негативной памяти?

Чтобы управлять ситуацией, нужно понять ее истоки. В основе лежит простой механизм выживания – наш мозг устроен так, чтобы в первую очередь замечать и крепче хранить неприятный опыт, ведь для наших предков это был вопрос жизни и смерти.

Этот эффект негативной памяти – не ваша личная слабость, а общая черта человеческой психологии, заставляющая негатив в памяти перевешивать хорошие впечатления. Вот почему боль помнится дольше радости – мозг буквально «прошивает» травмирующие воспоминания более прочными нейронными связями, чтобы мы никогда не повторили опасную ошибку.

Многие пытаются найти способ стереть память или просто избавиться от воспоминаний, но борьба с инстинктом лишь усиливает навязчивые мысли. Вместо этого полезнее работать не с самой памятью, а с ее восприятием, ведь попытки забыть плохое путем подавления часто дают обратный эффект.

Важно принять, что негативные воспоминания и переживания из прошлого – это сигнальная система, и ключ к тому, чтобы улучшить память о хорошем, лежит в сознательном балансировании внимания. Любой негативный опыт – это в первую очередь информация, и наша задача – научиться интегрировать ее, не позволяя ей затмевать всю картину жизни.

Получается, негатив кажется больше не потому, что он объективно сильнее, а из-за врожденной «настройки» нашего внимания. Понимая эту предвзятость, мы делаем первый шаг к восстановлению баланса.

Как это проявляется в повседневной жизни?

Этот врожденный перекос – реальная сила, которая ежедневно влияет на ваши решения, настроение и отношения. Давайте посмотрим, как эффект негативной памяти работает в обычных ситуациях. Вы наверняка узнаете в них себя:

Критика против похвалы. Одно конструктивное замечание от руководителя может заставить вас весь день сомневаться в своей компетентности, полностью затмив десяток сделанных вовремя задач. Вы будете прокручивать этот момент снова и снова, ведь негатив в памяти имеет приоритет, в то время как похвалу мозг воспринимает как должное и быстро «архивирует». Это яркий пример того, почему мы помним плохое с такой интенсивностью – мозг интерпретирует это как сигнал об опасности для социального статуса.
Неудача против успеха. Провал на важных переговорах пять лет назад может всплывать в сознании с кинематографической четкостью, заставляя сомневаться перед новым проектом. При этом сотни успешно завершенных дел стираются, образуя смутный общий фон. Стремление быстро избавиться от воспоминаний о неудаче лишь усиливает их, т.к. вы фокусируете на них дополнительную эмоциональную энергию. Этот негативный опыт формирует невидимый барьер, который мешает двигаться вперед.

Конфликт против гармонии. После легкой ссоры с партнером может казаться, что в отношениях все рушится, хотя до этого были месяцы взаимопонимания. Навязчивые мысли о сказанных словах не дают покоя, создавая искаженную картину реальности. В попытке забыть плохое, вы можете избегать сложных разговоров, что лишь накапливает недовольство. Мозг, следуя древнему сценарию, гиперболизирует угрозу разрыва социальной связи.
Фиксация на тревоге. Получив в целом положительный отзыв с парой пунктов для роста, вы, скорее всего, будете размышлять именно об этих пунктах, упуская из виду общую высокую оценку. Переживания из прошлого, где ваши действия подверглись осуждению, проецируются на текущую ситуацию, окрашивая ее в тревожные тона. В этот момент включается психология негатива, заставляя готовиться к худшему, даже когда для этого нет объективных причин.

Проявления этого эффекта коварны и разнообразны – он действует как фильтр, через который мы смотрим на мир, работу и близких. И если оставить этот механизм без внимания, он может привести к более серьезным последствиям, которые годами подтачивают наше благополучие.

Цена перекоса: чем опасен дисбаланс?

Игнорировать этот встроенный перекос – все равно что не замечать постоянно включенную тревожную сигнализацию: она изматывает и мешает жить полной жизнью. Если не научиться осознанно управлять эффектом негативной памяти, он начинает тихо, но уверенно влиять на ключевые сферы вашего благополучия, а не просто портить настроение:

Хронический стресс и выгорание. Ваша нервная система постоянно находится в состоянии повышенной готовности, реагируя на мелкие неурядицы как на серьезные угрозы. Со временем это истощает эмоциональные ресурсы, приводя к апатии и чувству опустошенности. Попытки избавиться от воспоминаний о рабочих провалах лишь усиливают внутреннее напряжение, создавая порочный круг усталости и тревоги.
Паралич решений и упущенные возможности. Страх совершить ошибку, подпитываемый яркими негативными воспоминаниями из прошлого, начинает тормозить любое движение вперед. Вы можете годами откладывать смену карьеры, запуск проекта или важный разговор, чтобы избежать гипотетического провала. Мозг, стремясь защитить вас от негативного опыта, по сути, блокирует рост и новые перспективы.
Искаженная картина себя и мира. Постоянная фиксация на промахах формирует устойчивое убеждение в собственной несостоятельности, даже при наличии очевидных успехов. Навязчивые мысли о прошлых неудачах заставляют ожидать подвоха и от людей, и от жизни в целом, окрашивая все в пессимистичные тона. Это уже не просто психология негатива, а сформированная мировоззренческая линза, через которую вы оцениваете все вокруг.

Проблемы в отношениях с собой и другими. Гипертрофированная реакция на критику или конфликты может порождать либо болезненную обидчивость, либо агрессивную защиту. Переживания из прошлого, например, старые предательства, проецируются на текущие отношения, мешая строить доверие. Вместо того чтобы работать над собой, человек может потратить годы, пытаясь найти волшебный способ стереть память, не решая глубинных проблем.
Как видите, цена – это не просто мимолетное плохое настроение, а долгосрочное влияние на здоровье, карьеру и счастье. Постоянное состояние обороны лишает нас радости настоящего и веры в будущее. Но хорошая новость в том, что этот сценарий можно переписать.

Инструкция по перенастройке: 4 стратегии

Осознание проблемы – это уже половина решения. Вторая половина – конкретные действия, которые помогают не бороться с природой мозга, а перенаправлять его энергию. Цель – не подавить негативные воспоминания, а создать противовес, сделав психику более гибкой и устойчивой. Эти стратегии помогут вам ослабить хватку эффекта негативной памяти и вернуть себе контроль над восприятием.

Стратегия 1: осознанная метка и дистанцирование

Первый шаг к управлению – это заметить момент, когда механизм запускается. Когда в голове возникают навязчивые мысли о провале или ссоре, мысленно назовите это: «Сработал мой негативный сценарий».

Эта простая практика – метка – создает критическую паузу между стимулом и вашей реакцией. Вы перестаете быть заложником переживаний из прошлого и становитесь наблюдателем. Постепенно это учит мозг не сливаться с тревожными мыслями, а видеть их как временный умственный шум, который проходит. Так вы не пытаетесь стереть память, а меняете к ней отношение.

Стратегия 2: целенаправленное накопление позитива

Мозгу нужно помочь создать новые, более сильные нейронные связи. Для этого заведите ритуал «позитивного дневника»: каждый вечер записывайте 3-5 конкретных хороших событий дня, даже самых мелких. Это может быть вкусный кофе, вовремя пришедший автобус или искренний комплимент.

Эта практика – не наивный оптимизм, а сознательная тренировка внимания. Она буквально учит мозг искать и фиксировать позитив, компенсируя врожденный перекос. Со временем вы заметите, что улучшить память о хорошем можно – нужно ее регулярно «кормить» этими записями.

Стратегия 3: когнитивная переоценка и завершение гештальта

Вместо того чтобы бесконечно пережевывать травмирующие воспоминания, попробуйте «дописать» историю. После анализа неприятной ситуации задайте себе ключевые вопросы: «Что я смог из этого извлечь?», «Какой урок я вынес?», «Какие мои сильные стороны помогли с этим справиться?»

Этот метод позволяет интегрировать негативный опыт, превращая его из источника страха в источник опыта. Вы завершаете незакрытый гештальт, лишая событие эмоциональной заряженности. Так вы не боретесь с психологией негатива, а используете ее данные для роста.

Стратегия 4: практика благодарности и «расширения» контекста

Когда боль из прошлого вновь становится очевидной, создайте контраст. В момент душевного спада сознательно вспомните не только проблему, но и ресурсы, которые у вас есть для ее решения: поддержку близких, прошлые успехи в преодолении трудностей, ваши личные качества.

Практика благодарности смещает фокус с недостатка на имеющиеся блага. Это не отрицание трудностей, а их помещение в более широкий, сбалансированный контекст вашей жизни. Такой подход важен не для того, чтобы избавиться от воспоминаний, а чтобы уменьшить их эмоциональный объем в общей картине.

Эти стратегии – не разовые таблетки, а новые умственные привычки. Их сила в регулярности, а не в интенсивности. Начиная с малого, например, с пяти минут вечерних записей, вы постепенно меняете работу своей системы внимания.

Важное предостережение

Работа с восприятием – это тонкий процесс, где важно не навредить себе чрезмерным рвением. Следующие принципы помогут вам применять стратегии безопасно и эффективно.

Прежде всего, помните, что цель – не подавление, а интеграция эмоций: ваши негативные воспоминания, особенно травмирующие – это сигналы, которые требуют не игнорирования, а внимательного расшифровывания. Не ставьте себе ложную задачу полностью избавиться от них или найти способ стереть память – такая борьба с самим собой только усилит внутреннее напряжение и навязчивые мысли.

Стратегии направлены не на то, чтобы вы перестали помнить плохое, а на то, чтобы этот негативный опыт перестал доминировать над вашим настоящим, уступив место более полной картине.

Важно различать обычный эффект негативной памяти и глубокие травмы, где работа с психологией негатива требует поддержки специалиста. Не ожидайте, что плохое из памяти исчезнет мгновенно – это постепенная тренировка осознанности, а не чудо-таблетка от переживаний из прошлого.
И наконец, практики вроде ведения дневника – это реальный способ улучшить память о хорошем и создать баланс. При этом вам вовсе не нужно отрицать трудности, которые тоже являются частью жизни.

Ключ – в мудром балансе между принятием и изменением. Вы не стираете прошлое, а учитесь по-новому смотреть на него и на настоящее, чтобы выстроить более устойчивое и радостное восприятие жизни.

Резюме

Итак, мы с вами разобрали, как врожденный «перекос» внимания – эффект отрицательной памяти – заставляет нас придавать больше веса неприятностям, чем радостям. Мы увидели, как эта древняя программа выживания влияет на нашу повседневность, создавая стресс и ограничивая возможности. Главный вывод в том, что этим механизмом можно научиться управлять с помощью осознанности и простых практик, чтобы вернуть восприятию баланс и гибкость.

Почему я постоянно возвращаюсь к одним и тем же неприятным мыслям?

Ваш мозг, следуя эволюционной программе, помечает негативный опыт как потенциально опасный, чтобы защитить вас в будущем. Он буквально «прошивает» эти воспоминания более прочными нейронными связями, поэтому они всплывают снова и снова. Это не ваша слабость, а работа древней системы безопасности, которую просто нужно перенастроить.

Получается, нужно просто игнорировать плохое и думать только о хорошем?

Вовсе нет, речь идет не об игнорировании, а о балансе. Подавление негативных эмоций только усилит их, а ваша задача – признавать их, но не позволять им занимать все ментальное пространство. Сознательное накопление позитивных впечатлений создает противовес, помогая видеть картину целиком.

Можно ли навсегда стереть болезненные воспоминания?

Нет, и в этом нет необходимости – попытки «стереть» память часто ведут к обратному эффекту. Гораздо эффективнее изменить ваше отношение к этим воспоминаниям, интегрировав их как опыт, а не как угрозу. Стратегии вроде переоценки помогают лишить их эмоциональной заряженности, уменьшив их влияние на настоящее.

Что делать, если навязчивые мысли о прошлой неудаче мешают двигаться вперед?

Начните с практики «метки» – мысленно отмечайте: «Это снова говорит мой негативный сценарий». Затем сознательно «допишите» историю, спросив себя: «Какой урок я вынес?» и «Какие мои сильные стороны помогли тогда?» Это смещает фокус с провала на вашу устойчивость и полученный опыт.