Клайв Льюис писал: «Kогда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнешь читать сказки». И это поймет каждый взрослый, взяв в руки детскую книгу. Потому что бывает, что детские сказки наполнены гораздо большим смыслом, чем кажется. Их можно перечитывать много раз, и каждый раз находить что-то новое и еще более глубокое.

– Как хорошо, что ты пришел, сынок! – обрадовался Старый Лис. – Я испек пирог из земляничного варенья. Будем пить чай.
– Правда, мы почти счастливые?! – сказал Лисенок.
– Правда, мой дорогой! Ведь счастье – это когда все дома!

Сергей Козлов «Падал мелкий снежок. Была оттепель»

А вечером, когда пили чай, Медвежонок сказал:
— Не знаю когда, но когда-нибудь обязательно будет лучше.
— Ещё бы! — подхватил Заяц.
А Ёжик думал:
«Не может же быть, чтобы всё плохо и плохо — ведь когда-нибудь должно быть хорошо!»

Марджери Уильямс «Вельветовый Кролик»

— Ты только тогда становишься Настоящим, — внушала Вельветовому Кролику мудрая старая Кожаная Лошадь, — если кто-то долго-долго любит тебя. Не просто играет с тобой, а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит.
— А это больно? — спросил Кролик.
— Иногда, — ответила Кожаная Лошадь, потому что всегда говорила только правду. — Но если ты Настоящий, ты готов стерпеть боль.
— А как это происходит? Раз и готово, словно тебя завели ключиком, или постепенно?
— Постепенно, — сказала Кожаная Лошадь. — Ты же становишься Настоящим. На это требуется много времени. Поэтому-то это так редко происходит с теми, кто запросто ссорится, несговорчив или требует к себе особого отношения. Обычно бывает так к тому времени, когда ты становишься Настоящим, у тебя уже потертая шерсть, вываливаются глаза, болтаются конечности, и вообще у тебя очень жалкий вид. Но это не будет иметь ровным счетом никакого значения, потому что тот, кто стал Настоящим, не может быть безобразным. Разве что в глазах тех, кто ничего не смыслит.

Мультфильм «Зимняя сказка» по сказке Сергея Козлова

— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок.
— Жду, когда ты выздоровеешь, — ответил Ёжик.
— Долго?
— Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе…
— И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?
— Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку…
— Не помню, — сказал Медвежонок.
— Еще бы! — вздохнул Ёжик. — Ты всю зиму говорил, что ты — снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

И.Д. Фарбаржевич «Сказки маленького лисенка»

— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?

«Всё о Муми-троллях», Туве Янссон

Если кто-то не знает, что такое «выйти на пенсию», то можно пояснить, что это значит: делать в тишине и спокойствии лишь то, что тебе хочется, но только для этого надо стать достаточно старым.

* * *

Даже самые грустные вещи перестают быть самыми грустными, если относиться к ним правильно.

* * *

Знаю, знаю. Жизнь страшно осложняется, когда хочешь обладать вещами, носить, держать их при себе. Вот почему я только смотрю на вещи, а когда снимаюсь с места, уношу их в своей голове. По-моему, это куда приятнее, чем таскать за собой чемоданы.

* * *

– Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, – сказал Снорк.
– Ну немножечко! – умоляла фрекен Снорк. – Ведь Земля погибнет только через два дня!

* * *

– О-о!…– прошептал Снифф. – И это все твое?
– Мое, пока я здесь, – небрежно ответил Снусмумрик. – Я владею всем, что вижу, о чем думаю. Я владею всем миром.

«Волшебник Изумрудного города», Александр Волков

– А я, – упрямо сказал Страшила, – всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему.

– Ну, а мне нужно сердце! – возразил Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а счастье – лучшее, что есть на земле.

* * *

– А как ты можешь разговаривать, если у тебя нет мозгов? – спросила Элли.

– Я не знаю. Но многие из тех, у кого нет мозгов, очень любят разговаривать, – ответило Чучело.

* * *

- Вы знаете, это нелегкое занятие - морочить людям головы.

* * *

- Сердце делает очень многих людей несчастными, - сказал Гудвин. - Не очень большое преимущество иметь сердце.

* * *

Сергей Козлов, «Ежик в тумане»

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ежик кивнул.
— Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
— Ну что ты молчишь?
— Я верю, — сказал Ежик.

* * *

Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили. Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
– Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
– Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
– А ты где?
– А меня нет.
– Так не бывает, – сказал Медвежонок.
– Я тоже так думаю, – сказал Ежик. – Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?
– Пойду к тебе.
– Куда?
– Как – куда? Домой. Приду и скажу: «Ну что ж ты не пришел, Ежик?» А ты скажешь…
– Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
– Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И начну…
– Что?
– Ругать!
– За что?
– Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
– А как договорились?
– Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
– Но меня же совсем нет. Понимаешь?
– Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и тебя найду!
– Ты все уже обшарил, – сказал Ежик. – И не нашел.
– Побегу в соседний лес!
– И там нет.
– Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
– Нет меня. Нигде нет.
– Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, – сказал Медвежонок. – И закричу: «Е-е-е-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-к!..» Вот.
– Нет, – сказал Ежик. – Меня ни капельки нет. Понимаешь?
– Что ты ко мне пристал? – рассердился Медвежонок. – Если тебя нет, то и меня нет. Понял?…

Яркие, реалистичные, потрясающие цветы Ольги Одальчук никого не оставят равнодушными.

Ольга Николаевна Одальчук родилась 25 апреля 1961 года в г. Новокузнецк, Россия. В 1982г. закончила Новосибирское художественное училище, отделение живописи.
В своём творчестве она отдаёт преимущество реалистическому стилю живописи.

Дипломант Международного конкурса художников «2000 лет под звездой Вифлеема», 1998г. Дипломант 1-го 2006г. 2-го 2007г. Международных арт-фестивалей г. Киев. Дипломант Международного пленэра в Черногории 2009г. Персональные выставки проведены в Администрации Президента Украины, Верховной Рады Украины, Конституционном Суде Украины, Посольстве Украины в Российской Федерации, г. Карлсруэ в Германии, а также в галереях города Киева, Москвы, Одессы.

Её работы имеют один из высоких рейтингов в своём жанре на аукционах.
Деревенское раздолье и природные пейзажи в живописных картинах Ольги Одальчук:

21 августа 1911 года художник-декоратор Винченцо Перуджа вынес из Лувра картину «Мона Лиза» Леонардо да Винчи. Эта (случайная!) кража сделала произведение легендой. Хотя и до этого картина захватывала умы учёных и художников по всему миру. Одного из них она якобы даже свела с ума. В картине искали тайные смыслы и долгое время пытались определить, кто же на самом деле изображён на ней. Только в 2005 году искусствоведы сошлись во мнении, что героиней картины стала Лиза дель Джокондо. Рассказываем, кем она была и почему её портрет стал культовым произведением искусства.

Картина «Мона Лиза» или «Джоконда»?

На самом деле верны оба названия. Так получилось, что в разных странах закрепились разные названия картины. Например, в Великобритании её принято называть «Мона Лиза» (Mona Lisa), а вот во Франции и Италии — «Джоконда» (La Joconde и Gioconda соответственно). У картины есть и полное название — Ritratto di Monna Lisa del Giocondo («Портрет госпожи Лизы дель Джокондо»). А слово «Мона» в названии картины означает «госпожа».

Жена торговца шёлком или людьми

О жизни Моны Лизы известно немного, и даже эти немногие факты порой разнятся. Большую часть фактов о ней удалось раздобыть историку Джузеппе Палланти.

Лиза родилась в старинной аристократической семье Герардини во Флоренции. Доходы семейство получало от фермерских угодий в Кьянти. Матерью Лизы была Лукреция дель Каччия, третья жена Антона-Мария ди Нольдо Герардини. Две предыдущие супруги умерли при родах. У Лизы было три сестры и три брата.

Семья Герардини снимала дома, так как это было дешевле, чем ремонтировать собственный. Однажды они поселились рядом с Пьеро да Винчи — отцом Леонардо. Так что Лиза и великий художник уже тогда могли быть знакомы. У Герардини был небольшой загородный дом, где семья проводила лето, пока отец семейства наблюдал за работой на фермах.

В 15 лет Лиза Герардини вышла замуж за Франческо дель Джокондо — скромного торговца тканями и шёлком. Он был старше её на 14 лет. Лиза стала его второй женой после смерти первой — Камиллы Ручеллаи. Она, кстати, была сестрой второй жены отца Лизы. Приданое за девушкой дали скромное по тем меркам: 170 флоринов и ферма Сан-Сильвестро недалеко от загородного дома Герардини. Это позволяет полагать, что Франческо и Лиза поженились по любви, ведь ни один из них не мог похвастаться состоянием. Впрочем, Франческо выиграл больше, так как взял в жёны девушку из знатного рода Флоренции.

С годами дель Джокондо разбогател и стал флорентийским чиновником. Считалось даже, что он представлял интересы одной из самых влиятельных семей Флоренции — Медичи. Правда, за такую репутацию ему пришлось поплатиться. После изгнания Медичи из Флоренции его заключили в тюрьму и оштрафовали. Когда Медичи вернулись, Франческо освободили.

По одной из версий историков, супруг Лизы был не так чист на руку. Мартин Кемп и Джузеппе Палланти в книге «Мона Лиза: люди и живопись» полагали, что он разбогател на работорговле. Франческо покупал девушек в Северной Африке и перевозил во Флоренцию, обращая при этом их в христианство. Некоторые из них работали горничными в доме дель Джокондо.

Лиза прожила в браке с Франческо до конца своих дней. У них родилось пятеро детей, также девушка взяла на себя воспитание Бартоломео — сына Франческо от первого брака. Супруг Лизы умер от чумы в 80 лет. До этого он составил завещание, в котором возвращал приданое Лизе. Кроме того, он подарил ей личную одежду, украшения и сделал всё, чтобы обеспечить будущее своей вдовы. Но Лиза пережила мужа лишь на четыре года.

Знатная дама, куртизанка или юноша

В годы жизни Лизы Флоренция была мировым центром искусства. Среди жителей города считалось почётным быть покровителями художников и скульпторов. Дель Джокондо не стал исключением и заказал у Леонардо да Винчи портрет своей супруги. По распространённой версии сделал он это ещё и для того, чтобы отметить рождение третьего ребёнка.

Портрет Моны Лизы Леонардо писал долгие годы. Считается, что он начал его в 1503 году, но ему пришлось отложить работу ради «Битвы при Ангиари». Картина путешествовала с да Винчи до 1516 года — только тогда он её завершил. Хотя некоторые исследователи уверены, что портрет не завершён до сих пор.

Ранее никто не знал, кого именно изобразил Леонардо да Винчи. Портрет приписывали как минимум десяти разным людям. В их числе были мать художника, его современницы, даже куртизанка. Были и те, кто уверял, что на портрете изображён молодой юноша, возможно сам да Винчи. Но в 2005 году сотрудник Гейдельбергского университета Армин Шлехтер обнаружил доказательство, что позировала именно Лиза дель Джокондо. Это была записка, написанная Агостино Веспуччи в 1503 году. В ней говорилось, что Леонардо работал над портретом Лизы дель Джокондо.

Детали картины могут кое-что рассказать о Моне Лизе. Например, её правая рука покоится на левой — с таким жестом изображали верных жён. Кроме того, Лиза одета в тёмную одежду и вуаль. Это считалось высокой модой по меркам того времени. Тёмные цвета, особенно чёрный, было сложно получить, поэтому ткани таких оттенков стоили дорого.

Почему у Лизы дель Джокондо нет бровей?

У Моны Лизы нет не только бровей, но и ресниц. Изначально считали, что дело было в моде того времени: женщины предпочитали выщипывать брови, иногда полностью. Некоторые шли дальше и сбривали часть волос на лбу, чтобы сделать его больше. Но в 2007 году парижский инженер Паскаль Котт досконально изучил картину и выяснил, что у Моны Лизы были и брови, и ресницы. Просто один из ранних реставраторов перестарался и случайно стёр их.

Загадочная улыбка, которая сводит с ума

Одержимость картиной да Винчи, скорее всего, началась в XIX веке. В Европе тогда увлекались итальянским возрождением, в том числе творчеством Леонардо да Винчи. Художник заявил о себе как изобретатель и учёный. Его считали гением, который любил загадки. И как же тогда поверить, что «Джоконда» — это просто картина? На это настроение повлияло и общее увлечение романтизмом.

Лиза дель Джокондо внезапно превратилась в роковую женщину: пленительную загадочную даму, которая будоражит мужское воображение. Писатель Теофиль Готье описывал её как «сфинкса красоты», чей «божественный иронический» взгляд намекает на «неведомые удовольствия». Историк и публицист Жюль Мишье писал о «Джоконде»: «ты пленяешь и волнуешь как будто странным магнетизмом».

Полуулыбка Моны Лизы привлекала особенно. В ней часто искали загадки и тайные смыслы. Зигмунд Фрейд считал её восстановленным воспоминанием Леонардо о своей матери. Есть даже легенда, что улыбка Лизы дель Джокондо свела с ума юного французского художника Люка Масперо. Якобы он так часто смотрел на картину, что начал слышать шёпот Лизы. Не выдержав, он выпрыгнул из окна своего гостиничного номера. Перед смертью Масперо оставил записку: «В течение многих лет я отчаянно боролся с её улыбкой. Я предпочитаю умереть».

Загадочной улыбке Моны Лизы нашли даже научное обоснование. Портрет изучали медики. Они решили, что странная полуулыбка — это просто сокращение мышц, которое развивается при параличе лицевого нерва. По этой причине в некоторых медицинских источниках его стали называть синдромом Моны Лизы.

У картины «Мона Лиза» есть сестра-близнец

В музее Прадо в Мадриде выставлена другая версия «Джоконды». Изначально считали, что это просто копия оригинала. Но в 2012 году реставраторы обнаружили, что картину создали в то же время, что и произведение да Винчи. Однако насчёт личности автора учёные тоже разошлись во мнениях. Это мог быть один из учеников художника: Франческо Мельци или Салаи.

Вор, который случайно превратил картину в поп-икону

Винченцо Перуджа был ничем не примечательным итальянцем. Он родился в деревне недалеко от озера Комо и выучился на художника-декоратора. В 1908 году он переехал в Париж, став одним из тысяч итальянских иммигрантов в городе. В 1911 году Перуджа работал в Лувре, когда ему в голову пришло похитить картину Леонардо да Винчи. Сделал он это без особых усилий, вынеся картину из музея в рабочем халате. Тогда «Джоконда» ещё не собирала тысячи туристов, и пропажу обнаружили не сразу.

Под подозрение в краже картины попали даже художник Пабло Пикассо и поэт Гийом Аполлинер. Перуджа хранил картину в своей квартире под печкой. Два года его не могли вычислить. Вор выдал себя сам. Под вымышленным именем Перуджа написал антиквару во Флоренции, предлагая «вернуть» «Мону Лизу» Италии. За это он потребовал 500 000 лир. Тогда-то его и арестовали. На допросе вор признался, что изначально собирался украсть картину «Марс и Венера» Андреа Мантеньи. Но выбрал «Джоконду», потому что она была меньше.

Перуджа невольно сделал произведение да Винчи культовым. О краже и возвращении «Моны Лизы» написали тысячи газетных заметок, выпускали открытки, рисовали карикатуры и даже снимали немые фильмы.

Так Лиза дель Джокондо, которая прожила весьма обычную по меркам XVI века жизнь богатой флорентийки, стала самой знаменитой, спорной и даже желанной женщиной в мире искусства. Сегодня стоимость её портрета оценивают в 900 миллионов долларов.

Мы привыкли думать, что мир меняют великие идеи, пафосные речи с трибун или грохот танковых дивизий. Но если копнуть глубже и заглянуть в тарелки к тем, кто правил миром, откроется совсем другая картина. Иногда судьба целых народов зависела от того, выпил ли монарх утренний кофе или вовремя ли подвезли овсянку солдатам на передовой. История человечества — это, по сути, один большой обед, где за кусок хлеба или щепотку пряностей люди были готовы стирать с лица земли целые города.

Проклятие «чертова яблока»

В середине XVIII века Европа была на грани вымирания. Пшеница и рожь постоянно гибли от грибка, и массовый голод стал чем-то вроде прогноза погоды — печальным, но привычным. Спасение лежало прямо под ногами, но люди предпочитали умирать, чем прикоснуться к нему. Картофель, привезенный из Нового Света, считался «плодом дьявола». Священники с амвонов кричали, что раз растение не упомянуто в Библии и растет в темноте под землей, значит, оно создано сатаной. Крестьяне верили, что от поедания клубней можно заразиться проказой или, как минимум, сойти с ума.

Всё изменил прусский король Фридрих Великий. Поняв, что приказы не работают, он разыграл гениальный психологический спектакль. Он приказал засадить картофелем королевское поле и выставил вокруг него элитную вооруженную охрану. Солдатам было велено стеречь «драгоценный овощ» с предельной строгостью днем, но демонстративно спать или уходить с постов ночью. План сработал идеально: окрестные крестьяне решили, что если король так бережет эту «земляную грушу», значит, она обладает невероятной силой. Клубни начали воровать мешками, сажать по ночам, и вскоре картошка спасла Европу от голодной смерти, обеспечив сытыми рабочими руками будущую промышленную революцию.

Роковой сэндвич

Утро 28 июня 1914 года в Сараево должно было стать триумфом австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, но превратилось в начало конца для старой Европы. Молодой сербский заговорщик Гаврило Принцип сидел в кофейне «Деликатесы Шиллера», разглядывая свой недоеденный сэндвич. Он был в полной прострации: первая попытка покушения утром провалилась, бомба другого участника группы взорвалась мимо, и все пошло прахом. Гаврило просто хотел дожевать свой завтрак и поскорее убраться подальше, считая себя полным неудачником.

Но тут вмешался его величество Случай. Водитель эрцгерцога, решив изменить маршрут из-за утреннего происшествия, запутался в узких улочках и по роковой случайности заглох прямо напротив окон той самой кофейни. Принцип поднял глаза и увидел цель в трех метрах от себя. Он отложил сэндвич, вышел на тротуар и нажал на курок. Эти два выстрела оборвали не только жизнь Фердинанда, но и мирное существование всей планеты. Если бы бутерброд был чуть вкуснее или очередь в кофейне — длиннее, возможно, 20 миллионов человек остались бы живы, а карты мира не пришлось бы перерисовывать кровью.

Наполеон и «еда в бутылках»

Армия Наполеона Бонапарта летела по Европе как ураган, но у императора был враг, который косил его гвардейцев эффективнее, чем пушки союзников — обычная гнилая еда. Солдаты ели вонючую испорченную солонину, страдали от дизентерии и цинги, умирая тысячами еще до начала сражения. Наполеон, знавший толк в логистике, бросил клич: он пообещал сумасшедшие по тем временам деньги — 12 тысяч франков — любому, кто придумает, как сохранить продукты свежими долгое время.

Награду забрал скромный повар Николя Аппер. Он просто заметил: если запихать еду в стеклянную банку, плотно запечатать и долго варить в кипятке, то она не портится месяцами. Наполеон получил в руки магию — его армия теперь могла нести «кусочек дома» с собой, не завися от капризов местных фермеров. Это изобретение позволило французам дойти до самой Москвы и породило всю индустрию консервов. Так что каждый раз, когда вы открываете банку тушенки в походе, помните: вы пользуетесь секретной разработкой, созданной для завоевания мира.

Как мускатный орех купил Нью-Йорк

В XVII веке мускатный орех был не приправой, а настоящим «золотым слитком». В Лондоне верили, что это единственный оберег от чумы, и за мешочек этих орехов можно было купить приличный особняк. Единственным местом на планете, где росли эти деревья, были крошечные острова Банда в Индонезии. Англичане и голландцы устроили там настоящую мясорубку, пытаясь выбить друг друга с этого клочка земли.

К середине века стороны зашли в тупик. Англичане удерживали крошечный, болотистый островок Рун, а голландцы владели всем остальным регионом и жаждали монополии. В 1667 году они договорились об обмене, который сегодня кажется безумием: голландцы отдали англичанам свой захудалый торговый пост в Америке — Новый Амстердам, а взамен получили тот самый остров с орехами. Англичане переименовали свой новый актив в Нью-Йорк. Голландцы потирали руки, думая, что обставили соседей, променяв кусок дикого берега на специи. История расставила всё по местам: мускатный орех обесценился, а на «диком берегу» вырос главный мегаполис планеты.

Чашка чая с привкусом революции

Представьте себе 1773 год, Бостонская гавань. Группа мужиков, наспех переодетых индейцами, методично вскрывает сундуки и выкидывает за борт тонны отборного чая. Это не было пьяной выходкой — это был самый громкий гастрономический протест в истории. Британия решила, что может доить свои колонии в Америке как угодно, обложив их любимый напиток конскими налогами.

Для американцев чай из простого напитка мгновенно превратился в символ рабства. «Бостонское чаепитие» стало точкой невозврата. В тот вечер залив стал бурым, а мосты между Британией и колониями рухнули окончательно. Этот инцидент спровоцировал Войну за независимость и, в конечном счете, появление США. Если бы британский король не был таким жадным до чайных пошлин, американцы, возможно, до сих пор говорили бы с британским акцентом и пили чай в пять вечера, вместо того чтобы литрами поглощать кофе.

Кулинарный реванш: как курица «съела» империю

Британцы веками хозяйничали в Индии, но в середине прошлого века случилась забавная штука: Индия совершила ответный захват, правда, не с помощью оружия, а через желудок. Курица «Тикка Масала», которую сегодня обожает каждый британец, — это памятник тому, как побежденные меняют вкусы победителей. По легенде, в 1970-х в Глазго один привередливый клиент пожаловался, что мясо слишком сухое. Повар-индиец, не растерявшись, бухнул в тарелку банку томатного супа-пюре, засыпал специй и залил всё сливками.

Блюдо стало бомбой. Оно доказало: настоящая власть — это когда ты заставляешь бывшего колонизатора полюбить твою еду больше, чем свою собственную. Сегодня в Англии индийских ресторанов больше, чем традиционных пабов, и это самая вкусная и бескровная месть в истории. Нас объединяют не только законы, но и общий вкус соуса на тарелке.

Подведены итоги Nature inFocus Photography Awards 2025, международного конкурса фотографии дикой природы, который документирует выдающиеся моменты в природе и освещает критические проблемы охраны природы, ежегодно представляя их публике. Отметим, что организаторы Nature inFocus базируются в Бангалоре, Индия.

«То, что начиналось как национальная платформа, превратилось в международное сообщество фотографов, — говорит Rohit Varma, соучредитель конкурса. — Каждый год присланные работы открывают новый взгляд на мир природы и проливают свет на актуальные проблемы сохранения природы. Растущее число участников и расширение географии отражают глобальный характер этой платформы».

Для участия в Nature inFocus 2025 организаторы получили несколько десятков тысяч заявок от авторов из 38 стран. Квалифицированное жюри объявило победителей в семи категориях конкурса, а также назвало имя "Фотографа года", который традиционно выбирается в категории «Портфолио».

Итак, "Фотографом года" по версии Nature inFocus 2025 стала Rukhiya Mohammed из Индии, представившая визуальный рассказ о вторжении человека в экосистему горных районов на примере Восточных Гат на востоке Индии:

Горы сталкиваются с широким спектром проблем: от потепления климата до прямой утраты среды обитания из-за деятельности человека. Это затрагивает хрупкие высокогорные экосистемы. Эрозия горного биоразнообразия угрожает системам, от которых мы зависим.

Этот фоторепортаж дает представление о том, как деятельность человека, такая как вырубка лесов, строительство, добыча полезных ископаемых, возделывание земель и туризм, сформировала ландшафты гор. На протяжении веков эти среды обитания обеспечивали существование местных сообществ, дикой природы и сложных экологических сетей. Сегодня они уязвимы как никогда. Каждая фотография раскрывает новый уровень воздействия и предлагает зрителю задуматься о том, что поставлено на карту.

Снято с помощью дрона DJI Mavic Air 2S. Место съемки: Восточные Гаты, штат Андхра-Прадеш, Индия.

Победители Nature inFocus Photography Awards 2025

Категория «Поведение животных»

Арктический волк демонстрирует следы недавней охоты, в то время как стадо овцебыков образует защитный круг, выставив рога наружу, чтобы защитить своих детенышей. Но затем начался хаос: стая схватила нескольких телят и разорвала их на части.

Место съёмки: остров Элсмир, Канада

Паук-рыболов отдыхает на краю водоёма, держа в лапах только что пойманную рыбу. Этот момент прекрасно иллюстрирует, насколько удивительными могут быть охотники в природе.

Место съемки: Коллур, Карнатака, Индия

Категория «Дикая природа и животные в их среде обитания»

В группе деревьев необычной формы фотограф установил мягкое освещение с помощью вспышек и материи. Композиция сливается с кронами деревьев, позволяя как бы мельком увидеть неуловимого посетителя, скользящего сквозь ночь.

Место съемки: национальный парк Вашловани, Грузия

Лягушка-малабар спокойно отдыхает на листьях батата в северной части Западных Гат. Сливаясь с многослойной зеленью вокруг, она становится частью среды обитания, демонстрируя, как эти земноводные используют цвет и форму, чтобы оставаться незаметными.

Место съемки: Амболи, Махараштра, Индия.

Категория «Портреты животных»

В лесах Уганды молодой самец шимпанзе непринужденно отдыхает на вьющейся лиане, наблюдая за миром сверху.

Место съемки: Уганда

В продуваемых всеми ветрами степях Монголии шесть молодых кошек манул выбрались из своего каменного убежища. Все еще зависимые от материнской заботы, восьминедельные котята с осторожностью и удивлением исследуют окрестности.

Место съемки: Восточная степь, Монголия.

Категория «Сосуществование»

В Рас-Эль-Хор фламинго мирно кормятся на фоне возвышающегося на горизонте Дубая. Это городское водно-болотное угодье, в котором каждую зиму обитает более 25 000 перелетных птиц, процветает, несмотря на расширение города вокруг него.

Место съемки: Заповедник Рас-эль-Хор, Дубай.

Категория «Креативная фотография природы»

Долгоножка садится на тонкую веточку и начинает плавно двигаться. Используя постоянный мобильный источник света, чтобы отслеживать её движение, и вспышку с другого ракурса, чтобы зафиксировать её тело, фотографу удаётся чётко запечатлеть насекомое, изящные лапки которого светятся мягким голубым сиянием.

Место съемки: Гоалпара, Ассам, Индия.

Стая птиц грациозно пролетает по небу рядом с возвышающимся городским зданием. Их синхронное движение образует изящный узор — напоминание о том, что даже в густонаселенных городских пространствах перед нами раскрываются ритмы природы.

Место съемки: Канада.

Категория «Сохранение». Премия Ramki Sreenivasan

Молодой леопард, питающийся тушей коровы рядом с мусорными баками и оживленным движением – тревожное напоминание о том, как эти легко приспосабливающиеся кошки живут рядом с людьми.

Место съемки: Удайпур, Раджастхан, Индия.

Идол Ганеши в подвешенном состоянии за несколько мгновений до погружения, в то время как остатки более ранних идолов дрейфуют внизу. Снимок, сделанный на фоне спокойного озера и отдаленного городского пейзажа, подчеркивает контраст между религиозностью и ее экологическими издержками.

Место съемки: Хуссейн Сагар, Телангана, Индия.

Молодежная категория

Самка бумажного наутилуса цепляется за дрейфующий лист, используя его как временное убежище в открытом море. Пример того, как обитатели океана приспосабливаются к жизни в глубоких открытых водах.

Место съемки: Анилао, Филиппины.

В засушливой зоне Шри-Ланки слониха перепрыгивает через электрическую изгородь, а ее стадо следует за ней, спеша на рассвете вернуться в лес после набега на близлежащие рисовые поля. Сокращающиеся ареалы обитания вынуждают слонов преодолевать искусственные барьеры в поисках пищи.

Место съемки: Тамманава-Вева, Шри-Ланка.

Работы, отмеченные жюри Nature inFocus 2025

Польский композитор прожил короткую и яркую жизнь, а причина его смерти вызывает дискуссии и по сей день.

С портрета кисти Эжена Делакруа смотрит мужчина нереальной худобы: тонкий слой кожи так туго обтягивает череп, что опытному френологу не потребовался бы тактильный осмотр, чтобы изучить эту голову. На коже человека на портрете как будто вовсе нет морщин — лишь напряженная впадинка между бровей да слегка опущенные уголки рта. Если мысленно заменить пышную рыжеватую шевелюру на седые волосы, то изображенного художником 28-летнего человека можно будет принять за старика.

Таков самый известный образ Фридерика Шопена — великого польского музыканта, от которого до нас дошли две сотни коротких произведений (мазурок, вальсов, этюдов, полонезов) и коллекция мифов, включая возможный миф о смерти от туберкулеза — современные исследователи предполагают, что туберкулезом, вопреки многочисленным свидетельствам, Шопен не болел.

Шопена никогда нельзя было назвать «кровь с молоком»: при росте 170 сантиметров он весил около 45 килограммов. Композитор не носил ни бакенбард, ни усов, ни бороды — в 1830-е гг. этот факт воспринимался как признак недостаточного здоровья. К слову, на портрете Делакруа мы тоже не видим на лице композитора ни единого волоска, а выбранный художником ракурс позволил нивелировать отталкивающую худобу.

Другое изображение Шопена, куда менее знаменитое, — портрет, написанный Марией Водзинской, на котором бросается в глаза бочкообразная грудная клетка, один из верных признаков запущенной эмфиземы.

Чувствительный Фрыцек

С самого детства в Варшаве родившийся в 1810 году Фрыцек (так звучит его уменьшительное имя на польском) проводил большинство вечеров «в свете». Это неудивительно: вундеркинда, написавшего свои первые полонезы в семилетнем возрасте, охотно звали в лучшие дома этого пусть большого и богатого, но все-таки провинциального по духу города.

Варшаве 1810–1820-х гг. достается от многих биографов Шопена, особенно от польских. Например, Ярослав Ивашкевич в книге, изданной в серии ЖЗЛ, не скупится на нелицеприятные эпитеты, подчеркивая невысокий культурный уровень польского панства. Для местных дам и господ мальчик-пианист, сочиняющий неплохую музыку, был веселой игрушкой — этаким арапчонком, на которого приятно посмотреть и про которого интересно посудачить между сменой блюд.

Постоянные ночные концерты оказали на юношу двойной эффект. С одной стороны, Шопен стал местной знаменитостью и осознал, что за настоящей славой нужно ехать в Париж. С другой стороны, именно тогда был подточен фундамент его здоровья: разве пойдут на пользу хилому мальчику поздние концерты и сбитый график с отходом ко сну в три часа ночи? Такая жизнь войдет у Шопена в привычку: покинув родину, он еще сильнее нарушит собственные биоритмы. Во Франции куда больше знатных домов, чем в Польше, и юный музыкант будет наносить за вечер по два-три визита.

На здоровье Шопена сказалась и его впечатлительность. Он был человеком чрезвычайно эмоциональным, влюбчивым, до ранимости тонко чувствующим. Это позволяло ему легко обзаводиться друзьями и не терять старые связи: к примеру, своему другу Титусу Войцеховскому он написал множество писем, изобилующих обращениями вроде «моя любовь, моя жизнь», — и длилась эта переписка многие годы после выезда композитора за границу (причем ответных посланий Титуса не сохранилось).

Романтичность и мягкость Шопена помогали ему в общении с женщинами, но первый же опыт плотской любви в Париже с некой Терезой, упомянутой композитором в дневниках лишь раз, закончился для Шопена триппером. Правда, эта краткосрочная интрижка так и останется единственной более-менее подтвержденной: в дальнейшем Фридерик будет влюбляться всерьез и надолго.

Гений импровизации

Сохранились по меньшей мере две фотографии Фридерика Шопена. Одна из них была сделана незадолго до смерти композитора, который успел прожить в эпоху дагеротипов добрый десяток лет. До эпохи звукозаписи он, увы, не дожил слишком много: чтобы нам достались хоть сколь-нибудь качественные записи его игры, Фридерику нужно было бы дожить до 80 лет, не утратив легкости пальцев. Для человека с таким слабым здоровьем эта задача была непосильной, хотя его отец, тоже страдавший от легочных заболеваний, умер в 73 года, а мать — в 77 лет, находясь в идеальном здравии.

Те же, кто слышал игру Шопена, отзывались о ней исключительно восторженно, но без конкретики. С особой надеждой изучали шопеноведы архивы и дневники Ференца Листа — коллега, современник и приятель Шопена бывал на его вечерах, но не оставил о них воспоминаний (бытует мнение — из зависти).

Вдвойне жаль невозможности услышать «живые» концерты дорожившего вниманием и мнением публики Шопена, поскольку Фридерик считался гениальным импровизатором: каждое его выступление было уникальным, но при том на удивление выверенным — пианист умел воскрешать сымпровизированную тему спустя десятки тактов, придавая произведению композиционную оформленность.

Прелюдия без фуги

С Марией Водзинской, дочерью польских аристократов, Фридерик Шопен дошел до помолвки. Но свадьбы не случилось: то ли сам композитор счел Марию слишком юной (ей едва исполнилось шестнадцать), то ли ей запретили этот брак родители — неустроенный музыкант без собственного дома и с множеством болезней едва ли казался им подходящей партией для дочери.

Наверное, мнение отца не стало бы препятствием, будь сама Мария по-настоящему влюблена в Фридерика. Итогом этих отношений можно счесть прекрасный портрет 25-летнего музыканта, выполненный Водзинской, и неуловимые печальные нотки в нескольких вальсах Шопена середины 1830-х.

Куда больший след оставили в биографии композитора отношения с писательницей Жорж Санд. Ярослав Ивашкевич сравнивает Санд с пауком, заманившим муху-Шопена в свою паутину: как по нотам разыграла француженка первое отделение их совместного концерта, сделав Фридерика не столько любовником, сколько третьим ребенком в ее семье. На второй год знакомства, в 1838 году, они проводили зиму на Мальорке, где закончилась мирная прелюдия их отношений, а вместе с ней закончились и запасы шопеновского здоровья.

И путешествие само по себе, и средиземноморский климат не подошли его организму — Фридерик несколько месяцев промучился кашлем, высокой температурой и диареей. Там же, в городке Вальдемос, местные врачи заподозрили у него туберкулез — тогда эта болезнь только-только начала восприниматься как заразная. Согласно полулегендарной истории, местное население обходило Шопена и Санд стороной, а перед отъездом писательница заплатила хозяину дома за всю мебель, которой пользовался музыкант, — чтобы ее можно было сжечь. Удивительно, что в ту зиму Шопен смог завершить цикл из 24 прелюдий к несуществующим фугам, считающийся одной из вершин его творчества.

Последующие девять лет Шопен регулярно приезжал в загородное имение Жорж Санд в местечке Ноан-Вик (Франция), где их неоформленные и далеко не безоблачные отношения были предметом всеобщих пересудов. Подлила масла в огонь история о флирте Фридерика с Соланж, дочерью писательницы. Рассорившись с матерью, 18-летняя девушка настраивала против нее Шопена.

«Она ненавидит свою мать, клевещет на нее, чернит ее самые святые побуждения, оскверняет ужасными речами родной дом! Вам нравится слушать все это и даже, может быть, верить этому. Я не буду вступать в подобную борьбу, меня это приводит в ужас. Я предпочитаю видеть вас во враждебном лагере, чем защищаться от противницы, которая вскормлена моей грудью и моим молоком», — этим письмом бывшему возлюбленному Жорж Санд положила конец их отношениям. С Соланж Фридерик Шопен будет общаться до самой смерти.

Ужасы и призраки последних лет

Все эти перипетии, ссоры и расставания неоднократно вгоняли впечатлительного Шопена в депрессию. Впервые он жаловался в письмах на апатию и бессонницу в 1830–1831 гг., когда получал из недавно оставленной им Польши ужасные новости о подавлении восстания и гибели знакомых. Позже подобные состояния возобновлялись в недели обострения легочной болезни и в кризисные жизненные периоды — причем иной раз депрессия была настолько острой, что композитор галлюцинировал.

Жорж Санд вспоминала, как однажды Фридерик бросился бежать из древнего монастыря, который показался ему «переполненным ужасом и призраками», а во время своих последних гастролей в Англии Шопен как-то прервал выступление и ушел со сцены, потому что увидел в чреве фортепиано страшных существ, прежде являвшихся к нему ночью.

Некоторые исследователи подозревают, что подобные напасти могут быть вызваны употреблением опиатов, как раз в те годы ставших популярными в высшем свете. Другие полагают, что композитор страдал височной эпилепсией: это заболевание провоцирует непродолжительные галлюцинации и странные оптические эффекты.

В 1848 году Фридерик Шопен согласился отправиться с серией концертов в Англию и Шотландию — во многом потому, что он привык оставлять Париж раз в год на несколько месяцев, но теперь ему не было хода в поместье Жорж Санд. Он выступил в Эдинбурге, Глазго и Манчестере, однако истощил себя настолько, что ему — в неполные 39 лет! — требовалась помощь при подъеме на лестницу. Одышка, кровохарканье, слабость, боль в лопатках и лодыжках, отеки ног — все это вынудило его прервать турне и вернуться в Париж. Там композитору и музыканту уже не станет лучше: спустя год, 17 октября 1849 года, он скончается на съемной квартире.

Обычно причиной его смерти называют туберкулез, но косвенные признаки позволяют заподозрить другое заболевание — муковисцидоз.

«Несмотря на длительное увлечение французской писательницей Жорж Санд, у Ф. Шопена не было детей, что наводит на мысль о возможном бесплодии. Поражение легких, низкий вес, мужское бесплодие и смерть в раннем возрасте — это признаки муковисцидоза», — пишет российская исследовательница М. Г. Рвачева в работе, изданной несколько лет назад.

Впрочем, врачи, осмотревшие заспиртованное сердце Шопена в 2017 году (разрешение на взятие образца ткани им получить не удалось), предположили, что композитор умер от перикардита, причиной которого стал туберкулез.

Дать окончательный ответ на вопрос о причине смерти Шопена может генетический анализ: муковисцидоз вызывается мутацией одного из генов, которая поражает железы внутренней секреции и нарушает функции органов дыхания. Если польский гений страдал именно от этого заболевания, исчезнут всякие поводы пенять на медицину XIX века: даже сегодня такие больные редко переходят 40-летний рубеж — современный Шопен, скорее всего, тоже не дописал бы 24 фуги к своим 24 прелюдиям.

В то утро я проснулся от звука СМС, присланного товарищем. В сообщении была всего лишь одна ссылка, перейдя по которой я прочитал: «Всех оптимистов отличает одно — они вечно опаздывают».

«Хорошенькое дело, — думаю. — Ничего себе заголовок! Выходит, существует некая странная закономерность между привычкой не успевать и позитивным восприятием мира?»

Я погрузился в чтение, из которого выяснилось, что склонные к опозданиям люди чуть ли не лучшие люди на свете. Они полны оптимизма и уверенности в завтрашнем дне.

Тех, кто регулярно опаздывает, отличает здоровый оптимизм. Они убеждены, что за короткое время способны успеть сделать больше, чем окружающие их люди, а мультизадачность — верный путь к процветанию. Иначе говоря, опаздывающие — абсолютно счастливые люди. Они мыслят масштабно.

Имеющие привычку опаздывать не жгут нервные клетки впустую, разоряясь по мелочам. Они стараются создать целостную картину происходящего, где будущее представляется им безоблачным и полным безграничных возможностей. Опоздавшие просто приходят и берут то, что им причитается.

Люди с тенденцией опаздывать повсюду могут, например, остановиться, чтобы понюхать цветы. Всё потому, что нельзя спланировать каждый шаг и вздох. Зависимость от графиков и расписаний свидетельствует о том, что мы почти разучились радоваться простым вещам.

К концу чтения меня уже распирало от гордости. Я один из числа Великих Неуспевающих!

Да, это, конечно, замечательно, но в чём же подвох? Что вообще может быть хуже опоздания? Пожалуй, привычка опаздывать — моё самое плохое качество. И это вовсе не потому, что я нюхаю розы на каждом углу. Да и способность видеть во всём бесконечные новые возможности — это тоже не про меня, нет.

Я опаздываю, потому что неразумен.

Я размышлял об этом с минуту или вроде того и, кажется, понял главное. Дело в том, что существует два вида опозданий:

1. Приемлемое опоздание. Это когда факт задержки некоего человека не способен вызвать какие-либо негативные последствия. Скажем, если вы опоздаете на вечеринку или дружеские посиделки в баре пятничным вечером, вряд ли это помешает вам да и всем остальным провести время весело.

Неприемлемое опоздание. Здесь всё очень просто: факт вашего или чьего-либо опоздания явно срывает планы других участников. Деловой ужин или встреча двух партнёров попросту не могут начаться в отсутствие одного из них.

В статье, которую я прочитал, говорилось в основном о первом, приемлемом, типе опозданий. В этом случае исключительная положительность отдельно взятых личностей не вызывает у меня сомнений в принципе.

Однако если вы не поленитесь дочитать статью до самого конца, как это сделал я, то обнаружите массу негативных комментариев от пользователей, которым столь жизнерадостное описание порочной привычки по душе, увы, не пришлось. Можете представить, что они думают и о втором, недозволенном, типе отношений со временем.

Это и стало поводом отложить работу над другой моей статьёй на ближайшие девять часов. Я попросту не мог оставить эту тему.

Если говорить о личностях, регулярные и неприемлемые опоздания которых то и дело срывают планы окружающих, то я предлагаю разделить их на две подгруппы:

1. Те, кому наплевать. Условно назовём их «чудилами».
2. Те, кто подвержен фрустрации и корит себя за собственную безответственность.

Итак, первая подгруппа — «чудилы». Типичные её представители по неведомой окружающим причине считают себя личностями весьма и весьма исключительными. Самовлюблённые и малоприятные типы, больше о них сказать нечего.

Те, для кого пунктуальность — не пустой звук, без колебаний отнесут нарушителей временных рамок в подгруппу за номером один. Почему? Ответ прост: они привыкли считать, что отвечать за свои поступки должны все и это знают даже дети.

Здравомыслящий человек всегда ведёт себя в соответствии с его представлением о нормальном поведении. То, что выходит за рамки понимания, — неприемлемо, вот и весь разговор. Пунктуальный человек убеждён: приходить вовремя — это совершенно нормально, а опаздывать — нет. Раз уж все это знают, то тот, кто всё время опаздывает, явно «чудила».

Однако эта концепция ведёт к неверному пониманию сущности второй подгруппы. Люди, относящиеся к ней, как мы помним, живут в постоянном страхе заставить кого-либо ждать себя. При этом опаздывают, опаздывают и опаздывают. Давайте назовём их «опозданцами».

Если «чудила», злостный нарушитель производственного режима, обычно бесит всех окружающих, то «опозданца» отличает способность притягивать разного рода неудачи.

Он непременно пропустит премьеру фильма, опоздает на поезд и не оправдает возлагаемых на него надежд. Как правило, он приносит больше вреда себе самому, чем тем, кто находится рядом.

Весь мой род — известные «опозданцы». Добрая часть юных лет прошла в ожидании моей матушки. После занятий одноклассники радостно бежали навстречу своим родителям, а я стоял в стороне и терпеливо ждал, когда мать придёт за мной. Она вечно опаздывала. А когда наконец приезжала, то всю дорогу до дома мы напряжённо молчали, каждый в своих мыслях. Наверное, ей было страшно стыдно. Да, у неё с этим проблемы.

А ещё как-то раз моя сестра опоздала в аэропорт, поэтому ей пришлось поменять билет на рейс, вылетавший на следующее утро. Опоздав и на него, она приняла решение лететь во что бы то ни стало и купила ещё один билет. Вылет был только через пять часов. Чтобы убить время, сестра позвонила подруге. Новостей было много, разговор получился обстоятельный. А самолёт снова улетел без неё. Как видите, проблемы были не только у моей мамы.

Я был «опозданцем» большую часть своей жизни. На меня злились друзья, я раз за разом попадал в неловкие ситуации на работе и стал настоящим пейсмейкером, регулярно носившимся по терминалу в поисках выхода на посадку. Большинство этих печальных историй об опозданиях довольно типичны и складываются по примерно следующему сценарию:

Назначу встречу, может быть, по работе. Скажем, часа в три в какой-нибудь уютной кофейне. Думаю, день пройдёт идеально. Выйду пораньше, на встречу прибуду заранее, минут за 15 до её начала. Спокойно соберусь с мыслями, ведь это как раз то, что нужно для идеальной встречи. Не спеша дойду до метро, прогуляюсь, поглазею на нарядные витрины магазинов, послушаю несмолкающий шум огромного города, попивая лимонад, — красота, короче!

Главное — выйти из метро за 15 минут до начала встречи, то есть в 14:45. А значит, в 14:25 я уже должен быть в пути, оказавшись в вагоне подземки около 14:15. Чтобы так и случилось, мне нужно выйти из дома никак не позднее 14:07.

Чудо, а не план, правда? Однако на деле всё обычно иначе.

«Опозданцы» — странный народ. Думаю, каждый из них безумен как-то особенно. Но причина их загадочного расстройства психики кроется где-то очень далеко, докопаться до сути может помочь разве что чёрная магия и старинные обряды. Как по мне, так все «опозданцы» подходят под одно из следующих описаний…

1. Я опаздываю, так как живу вне хода времени, гнаться за которым попросту не вижу смысла.

«Опозданцы» склонны переоценивать свои силы при решении тех или иных задач, делая необоснованно позитивные прогнозы. И вот почему это происходит: из всего, что «опозданцу» приходилось делать по долгу службы, ему больше всего запомнились дела-однодневки, не требующие от него особых навыков планирования и учёта времени. По этой причине в голове у такого человека и возникает ощущение мнимой безмятежности. К примеру, не думаю, что сбор вещей в недельную командировку может занимать 20 минут. По-моему, этот процесс длится минут пять максимум, в течение которых вы берёте дорожную сумку, кладёте в неё нужную одежду, бельё, зубную щётку. Всё, можно ехать. Само собой, можно считать ворон, размышляя о несовершенстве мира, и действительно собираться минут 20. Но сами сборы займут у вас считаные минуты, здесь даже не о чем спорить.

2. Я опаздываю, потому что испытываю необъяснимое чувство страха из-за грядущих перемен.

Честно говоря, не уверен, что дело именно в переменах или их приближении. Но, признаюсь, в глубине души я действительно против идеи, что в какой-то момент мне придётся отложить дела, которые уже давно запланированы, и заняться чем-то принципиально другим. И проблема вовсе не в том, что одни задачи мне нравятся, а другие не очень. Просто её суть противоречит здравому смыслу. Плюс в том, что когда я наконец берусь за дело, то отдаюсь ему полностью, покидая офис в числе последних — достойный поступок настоящего героя труда.

И наконец…

3. Я опаздываю, потому что недоволен собой.

Сложно поверить, но в этом есть своя логика: чем ниже человек оценивает свою продуктивность в тот или иной день, тем больше вероятность, что он опоздает. Предположим, я в высшей степени доволен сегодняшними успехами на работе и днём в целом. В такие моменты чувствуешь себя состоявшимся человеком, хозяином своей жизни. Но, увы, дни, когда самое «интересное» остаётся «на потом», случаются куда чаще. И в тот момент, когда уже кажется, что всё пропало, мозг отказывается мириться с собственной некомпетентностью. В приступе самобичевания я способен на многое, меньшее из которого — расправиться с планами на день. Пусть даже и ночью.

Итак, вот почему я вечно опаздываю — моей жизни не хватает здравого смысла. Не ищите оправданий «опозданцам», омрачающим собственную жизнь, — они знают, что не правы и обязаны что-то менять. Они, а не вы. Ведь у них с этим проблемы.

Сергей Ефимов
Источник: Waitbutwhy.com